Category: история

Чтобы помнить...

В этот день, ровно 75 лет назад советскими войсками был освобождён концлагерь Освенцим.
Этот же день стали отмечать как день памяти жертв Холокоста.

Всё, что происходило тогда, нельзя забывать.
И тем дегенератам, которые сегодня рисуют свастику, и тем недоумкам, которые говорят, что не было никакого холокоста, нужно давать читать это - воспоминания бывшего начальника КЛ Освенцим Рудольфа Хёсса.
Это тяжело, но необходимо.
А радует здесь лишь одно - этот выблядок был повешен здесь же, в Освенциме, в 1947 году...



"Но до того, как началось массовое уничтожение евреев, почти во всех КЛ в 1941/1942 ликвидировали русских политруков и политкомиссаров. Согласно тайному распоряжению фюрера, особые команды гестапо разыскивали во всех лагерях для военнопленных русских политруков и политкомиссаров.
Найденные таким образом функционеры Красной Армии поступали для ликвидации и в Освенцим. Первые небольшие транспорты были расстреляны исполнительной командой охраны. Во время моей командировки мой заместитель, шутцхафтлагерфюрер Фрицш использовал для убийства газ. Препарат синильной кислоты "Циклон Б" давно использовался в лагере для уничтожения насекомых и запасы его имелись. После моего возвращения он доложил мне об этом, и при поступлении следующего транспорта газ снова был использован.
Удушение газом проводилось в штрафных изоляторах блока 11. Я сам наблюдал за убийством, надев противогаз. Смерть в переполненных камерах наступала тотчас же после вбрасывания. Краткий, сдавленный крик - и всё кончалось. Первое удушение людей газом не сразу дошло до моего сознания, возможно, я был слишком сильно впечатлен всем процессом. Более глубокий след в моей памяти оставило происшедшее вскоре после этого удушение 900 русских в старом крематории, поскольку использование блока 11 требовало соблюдения слишком многих условий.

Collapse )
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.

Вспоминает В.Н.Ренненкампф

Хочу восстановить в памяти образ дорогого мужа генерала Ренненкампфа. В нескольких страничках опишу, что вспомню из семейных разговоров, и то, чему лично была свидетельницей.
П.К. Ренненкампф был на редкость хорошим сыном, всегаапомних мать свою. Овдовев, она поселилась в Петербурге на Вас[ильевскомJ острове вместе со старшей дочерью Бетси (Елизаветой) Крузенштерн, тоже вдовой, и с двумя крошками внучками - дочками генерала от первого брака с Аделью фон Тальберг. Она умерла очень молодой от последствий родов.
Все большие праздники - Р[ождество] Хр[истово] и Пасху генерал проводил в кругу своих близких - у матери и малолетних детей-сирот.
Он их очень любил и баловал, как мог. Вел с близкими большую переписку, интересовался каждым касавшимся их пустяком. Постоянно посылал подарки детям и матери. Ежемесячно присылал ей <денег> «на булавки», хотя она и не нуждалась, но это только лишний раз доказывало, как он заботился о ней.

Collapse )

Вспоминает В.Н.Ренненкампф

Мало-помалу я узнавала новые подробности смерти страдальца мужа и ее причины. По при езде в Таганрог комиссара Каца-Антонова события ускорились. Узнав от больш(евистских) властей о состоянии дела генерала Ренненкампфа, Кац остался недоволен его медленным производством. А когда ему доложили, что генерал трижды отказался от командования больш(евистскими) войсками, Кац велел его немедленно расстрелять. Немцы быстро приближались к городу, и большевики собирались бежать из Таганрога, спасая свои жизни. Кац хорошо знал, что всюду, куда бы ни приходили германцы, они безжалостно расстреливали большевиков целыми толпами.
В Анюте - прислуге Крассана (не знаю ее фамилии) я сразу заметила какую-то перемену, запутанность и нервозность. Все это я приписала ее страху перед приходом немцев, которых боялась чернь.
Неожиданно эта Анюта заявила мне в вежливой форме, что больше не может у нас служить. Я ответила, что мы поищем другую, а она-свободна. Не стала расспрашивать о причине ее ухода, т. к. Анюта мне не особенно нравилась.
Она была не очень чистоплотна и любила прикарманивать денежки с базаров. С приходом большевиков у меня начало пропадать белье, но времена были такие, что я предпочитала этого не замечать.
Рассчитать прислугу без того, чтобы не навлечь на себя беды от ее жалоб большевикам, было невозможно. Да и прислуга была не моя, а Крассана.

Collapse )

Возможен разрыв отношений, возможна война.(с) 25 января, 1967

«Возможен разрыв отношений, возможна война» – так отреагировали в МИД КНР на кровавую бойню, учинённую китайскими студентами, обучавшимися в столице Советского Союза, и московской милицией.



Collapse )

Вспоминает В.Н.Ренненкампф

"В штаб я пошла вместе с Татьяной. Она осталась ждать меня возле него на углу. Мы договорились, если я долго не буду выходить, то она пойдет к дяде Е. И. Крассану и скажет, где меня искать. Ведь он мог подумать, что я от горя сама на себя наложила руки. Пусть знает правду, где я погибла. Я шла на верную смерть, решив прямо в глаза высказать большевикам всю правду, которую они не любили. Когда человек не дорожит собой, своей жизнью, он делается отважным и храбрым.



Уже по тому, как солдатики открыли мне двери в штаб, по их взглядам и нежному обращению со мной я поняла, что мужа нет в живых, и я уже не жена ему, а его вдова. Я видела, что эти простые, сердечные люди жалеют меня и генерала, но страх перед «начальством» закрыл их уста, и у них нет сил сказать мне правду. Все ясно и понятно без слов… Пошла дальше, никто меня не остановил и ничего не спросил. Дошла до места, где обычно сидел генерал… Там никого не было… Спросила, где генерал, в ответ – гробовое молчание. Эти дети природы не могли меня обманывать.

Слезы застилали мне глаза. Переходила из комнаты в комнату, но мужа нигде не было. Силой воли остановила слезы, взяла себя в руки, чтобы не упасть. Не хотела никому показать своего горя, хотела скрыть его в своей душе… Потребовала, чтобы меня немедленно принял Канунников.


Collapse )

Вспоминает В.Н.Ренненкампф

Приходя к мужу, я часто заставала его среди солдат, которые льнули к нему, как мухи к меду, и слушали, открыв рот. Тогда он напоминал мне хорошую няню, рассказывающую детям занимательные сказки. Солдаты неохотно покидали свои места, считая меня помехой своему счастью, виновницей того, что они теряют драгоценное время, когда могли бы слушать старого генерала. Они не расставались с мужем до поздней ночи, с сожалением уходили из его комнаты, сдаваясь на увещевания более разумных, говоривших, что уже поздно, и немолодой генерал устал. Солдатики с нетерпением ожидали следующего утра, чтобы снова беседовать с мужем, и никак не могли его наслушаться.

Они заботились о генерале и старались всячески ему угодить. Предложили, например, поставить в следующей комнате отличную постель, чтобы он спокойно и хорошо спал. По их мнению, спать в приемной комиссара на диване ему было неудобно из-за шума. Эта приемная была первой при входе дом, и по коридору постоянно ходили днем и ночью, т. к. штаб большевиков никогда не закрывался. Но генерал отказался. Сказал, что он не неженка, ему и здесь хорошо. Это были русские солдаты, не испорченные революцией и пропагандой, и среди них росла популярность моего мужа. Начальство, очевидно, не интересовалось ими. Вероятно, не до того ему было – все мысли большевистского руководства сводились к тому, как спасти свою шкуру от приближавшихся немцев.

Меня удивляли свобода, предоставленная штабным, и отсутствие надзора за ними. Очевидно, у них было мало работы, а беспорядка – сколько угодно. Комиссары бывали в штабе час-другой, что они делали все остальное время, неизвестно. Скорее всего, занимались своими собственными делами. Посетители же, приходившие в штаб, часто не могли добиться никакого толку – в нем царили беспорядок и полное безначалие.

Все-таки Канунников и K° не оставляли надежду уговорить генерала Ренненкампфа возглавить советскую армию. Комиссар снова предложил ему должность главнокомандующего, но все было безрезультатно – генерал отвечал отказом… Видя, что им не сломить П. К. Ренненкампфа, большевики прибегли к другому способу, считая, вероятно, его более действенным, но и на этот раз они ошиблись в своих ожиданиях.

Как-то в штабе попросили зайти к Канунникову, который хотел меня видеть. Я подумала, что собираются запретить свидания, или мужа куда-либо перевели, но оказалось ни то ни другое, а нечто более важное. После двух-трех незначительных фраз Канунников приступил к делу. Сообщил об отказе мужа командовать их армией, о том, что генерала предупредили: если будет настаивать на своем отказе, его расстреляют. По словам Канунникова, большевики рассчитывали, что я смогу склонить мужа на их сторону. В обмен комиссар обещал вернуть все наше состояние и имущество, дать нам прекрасную жизнь…

Collapse )

Вспоминает В.Н.Ренненкампф

Как-то раз я вышла на улицу и увидела необычную картину: перед нашим домом стояла целая толпа и с интересом слушала юркого молодого, безусого солдатенка, по виду провокатора. Он изо всех сил старался возбудить толпу, но ему это не удавалось. Очевидно, не хватало опыта, и окружавшие оратора ротозеи были мирно настроены. Даже большевики не реагировали на его речи. <Сперва я подумала, что он узнал меня, но мое предположение не оправдалось. Просто оратор увидел вышедшую «барыню» и хотел порисоваться, зная, что народ начинает настраиваться против бар как своих угнетателей>. Он вдруг пришел в азарт и, жестикулируя как уличный оратор, (насмотрелась я на них в Петербурге) начал выкрикивать: «Ренненкампф пил нашу кровушку, он мучил и истязал нас <в> 1905 году. Он – кровопийца и злодей!».

Услышав этот крик, я обратилась прямо к оратору и спокойно спросила, что ему сделал Ренненкампф. По словам оратора, он был шофером у моего мужа, и тот за пустяк сослал его на каторгу на двадцать лет. Я решила вывести на чистую воду этого провокатора, осмеять перед толпой, и поинтересовалась, знает ли он меня. Он ответил отрицательно.

«Вот странно, – сказала я. – Я – его жена, а ты меня не знаешь! Если ты служил у нас, то не мог бы меня не знать. Когда мы поженились, у нас не было автомобиля. И ты говоришь, что провел двадцать лет на каторге?» Затем спросила, сколько ему лет, и он, не подумав, сразу назвал свой возраст – двадцать четыре года. Тогда, рассмеявшись, я обратилась к окружающим и сказала, что, выходит, ему было четыре года, когда он служил шофером у моего мужа.

Все от души хохотали над неудачливым агитатором. Он сам себя высек: не умел врать и попался на своей лжи. В толпе раздавались возмущенные возгласы, агитатора обвиняли во вранье, вытолкали кулаками, и он моментально исчез, как сквозь землю провалился. Воспользовавшись своей победой, я сказала толпе, что вот таких-то они и слушают, не думая о том, что им рассказывают.

Толпе понравилось, как я вывела вральмана на чистую воду. Люди расходились и судачили: «Вот так баба! Рассудила, как Соломон! Все ясно стало». Народ был простой и высказался, как умел. Обыск же на этот раз у меня не произвели. Эта история так всех насмешила, что у большевиков пропала охота его проводить. Стыдно, очевидно, стало!..

Наступило второе марта. Мы сидели за столом и спокойно обедали, вдруг с улицы раздался резкий звонок. Е. И. Крассан встал и сам открыл дверь. Он думал, что пришли с обыском, и уже собирался дать достойный отпор. К несчастью, это было не то, что мы ожидали, а то, чего совсем не ожидали. В столовую вбежал сын греков, у которых скрывался мой дорогой муж. Прерывавшимся от волнения голосом он сказал, что генерал арестован. Это известие было для нас как гром среди ясного неба.

Collapse )

Убийство генерала Ренненкампфа в Таганроге

Была и тая чёрная страничка в истории нашего города.
Воспоминания жены генерала, Веры Николаевны Ренненкампф, возвращают нас в Таганрог 1918 года...

Её мемуары очень интересны. Да, очевидно, не всегда она могла быть объективной и беспристрастной - она обожала и боготворила своего мужа.
И тем не менее, перед нами замечательный, эмоциональный, авторский документ эпохи...


< >

Наконец после долгого, утомительного пути, которому, казалось, нет конца, мы с мужем благополучно подъехали к Таганрогу. Мы решили пробыть в нем столько, сколько позволят обстоятельства. Я собиралась подлечить генерала, дать ему возможность отдохнуть и восстановить подорванные в заключении силы.

Представляла, как дети будут рады увидеть отца и как обрадуются тому, что он останется с ними навсегда, и я больше не буду оставлять их и уезжать в Петербург. Правда, за детьми досматривала моя сестра, которая также поселилась в «спокойном», как мы думали, городке Таганроге. Она сама была обременена большой семьей, и при всем желании не могла уделить моим детям много времени. Дети оставались и на попечении моего деверя по первому браку Евгения Ивановича Крассана. Он был подданным Греции и в отсутствие греческого консула исполнял его обязанности. Ему приходилось часто уезжать из города по делам консульства, поэтому он тоже не мог уделять детям много времени. В общем, как я уже и раньше говорила, сам Господь Бог хранил наших детей.

Collapse )

Баку, ровно 30 лет назад

В ночь с 19 на 20 января в город вошли танки. Со всех сторон, по всем направлениям одновременно, шла военная техника, грузовики с личным составом.
Дело было ровно 30 лет назад в Азербайджане, подразделения советской армии занимали столицу республики -  Баку.


yanvar-32

Город уже неделю был залит кровью, боевики врывались в дома и квартиры бакинцев армянской национальности, убивали и насиловали. Попутно доставалось и русским. Власть не контролировала ситуацию.
Collapse )