skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Чеховские торжества

О памятнике Чехову в Таганроге заговорили сразу после его смерти в 1904 году.
К 1910 году вопрос дозрел до сбора средств на памятник, и вероятно, к 50-летию со дня рождения Чехова, в 1920 году его установили бы. Но мы знаем, что этому помешала сначала мировая война, потом революция и война гражданская, потом просто было не до того...
Но к 30-м годам жизнь относительно наладилась, а Антон Чехов попал в разряд почитаемых советской властью писателей-классиков со всеми вытекающими последствиями.
И было решено отметить 75-летие писателя с поистине неслыханным доселе размахом.
Уже начиная с начала 30-х годов в Таганроге активно начали заниматься созданием дома-музея Антона Чехова. Была проделана огромная работа энтузиастами Михаилом Андреевым-Туркиным, профессором Сергеем Балухатым, журналистом Александром Моррисоном.
Жене Александра Моррисона (кстати, расстрелянного в 1937 году) скульптору Вере Морозовой было поручено изготовить бюст Антона Чехова.
(Сама Морозова в это время находилась в ссылке, как жена врага народа)




Из дневника Филевского, 1934 год:

«Сейчас прочитал в газете состав местного чеховского юбилейного комитета: Варданиан, секретарь местного коммунистического комитета (написано крупным шрифтом), Балухатый, из современных профессоров, недавно читал лекцию о Горьком, этой характеристики довольно, А.Л. Вишневецкий по сцене Вишневский, хороший актер Московского театра, совершенно не развитый человек, написавший о себе книжку, в которой много неверного, еще больше сомнительного, еще болтовни не им написанного и Двойлацкий (фамилия написана неразборчиво); Доброумов, Кон, Мориссон, Мальцев. Пахомов, Сидоренко, Шульгов, Шаумян, Асилов, местные коммунисты совершенно безинтересные лица; Крупская, Книнпер (вдова Чехова), Чехов М. П., Немирович-Данченко, Чехова М.П., Шолохов, люди чужие для этого дела, живут где-то и вероятно удивятся, когда узнают, что их выдрали. Местный доктор Шамкович и Андреев-Туркин ближе всех стоят к делу, но они будут заняты в этом не Чеховым, а приклейкой своего имени к имени писателя».



В 1935 году был торжественно открыт бюст Чехова во дворике дома-музея писателя.







Вспоминает Нелли Морозова, дочка скульптора Морозовой и Ал.Моррисона:

"Отец съездил в Москву на свидание с Бухариным, на волне молодого озорства прихватив с собой Валентина, уверяя, что Бухарин не узнает в провинциальном журналисте своего прежнего «водителя». Таки случилось.
Вернулись они с радостным известием, что Таганрог будет вторым после столицы средоточием юбилейных празднеств, с приездом всякого рода знаменитостей, даже иностранных, с торжественным открытием памятника работы матери…
И завертелось. Город стал готовиться к приезду именитых гостей.
Прибыли писатели, артисты МХАТа, столичные журналисты.
Открытие памятника пришлось на ясное солнечное утро. Перед домиком Чехова, в маленьком «вишневом саду», на высоком постаменте вознесено было нечто, завернутое в материю. Вокруг толпилось множество приезжей публики. Отец на голову возвышался надо всеми, в его голосе был рокот радушного хозяина.
Ольгу Леонардовну Книппер-Чехову держал под руку артист МХАТа Вишневский. Она и Мария Павловна Чехова, сестра писателя, были в светлых кружевах и соломенных шляпках. Я порадовалась, что мать — тоже в светлом платье и тоже в соломенной шляпе.
Поодаль стояла молодая красавица, о ней шептали, что это — восходящая звезда театра Алла Тарасова, которой Книппер не дает ходу.
Произошло какое-то движение в толпе, и отец с поклоном передал маленькой старушке — Марии Павловне — ножницы. Она сделала шажок к памятнику и разрезала ленту.
Материя спала, и взорам публики открылся бюст Антона Павловича. Книппер-Чехова и Мария Павловна, ахнув, в один голос сказали, что никогда еще не видели такого портретного сходства. Это была, и правда, материнская удача. Намек на пенсне, сделанный в камне, углублял взгляд и придавал ему знакомую проницательность.
Раздались аплодисменты. Мать стояла невозмутимо спокойная, словно все это относилось не к ней, а я обливала слезами радости шелковый бок ее платья.
Потом говорились речи.
Дальше все шло в нарастающем темпе. Торжественное заседание, доклад отца, зачитывание московских телеграмм, сцены из чеховских пьес, сыгранные Книппер и Вишневским, снова речи…
Потом был спектакль Второго МХАТа «Сверчок на печи» Диккенса. Чехов, МХАТ, Диккенс — на сцене. Все это нелегко было вместить, все — через край!
Закончился праздник прощальным банкетом под открытым небом — в саду лечебницы Гордона. Хозяйкой была революционно-устойчивая экономка. Она расхаживала между столами с яствами, парадно улыбаясь.
Следующее утро было утром отшумевшего бала. За завтраком царила усталость и обмен приятными впечатлениями, которые превращались в воспоминания."
















Павел Филевский вспоминает:

"Идут так называемые «Чеховские дни». Ожидали из Москвы важных гостей, для них энергично готовились, но приехали только актеры Художественного
Московского театра; вдова Чехова артистка Книпер и сестра, Мария Павловна Чехова, Но тем не менее программа выполнялась. К этим дням шла асфальтировка Петровской улицы днем и ночью при свете рефлекторов. 29 мая вечером поставили на асфальтированной части милиционеров в белых рубахах, в касках и белых перчатках. Они постоянно свистели и живописно делали знак рукой, чтобы не переходили улицу среди квартала, а только на перекрестках. Но так как это было неожиданное новшество, то этого никто не понимал, тем более, что езды по улице нет никакой, а особенно вечером. Немудренно, что публика смеется и не только переходит по прежнему там, где кому нужно и просто идет по улице, потому что по асфальту идти хорошо, и нет толкотни, как на тротуарах.
Поезд, на котором были московские артисты, был встречен таганрогскими артистами с букетами цветов, среди артистов московского театра была и жена
Чехова, но из представителей города при встрече не было никого, ни председателя горсовета, ни Варданиана, играющего роль губернатора и даже более того,
московские артисты должны были явиться к Варданиану, и он их принимал.
Что Варданиан так поступал — неудивительно, откуда ему знать тонкости этикета, но чего ради, и за какими милостынями они пошли к нему
представляться. Затем московских гостей, то есть собственно артистов возили по разным учреждениям, где они высказывали необходимые похвалы городу,
оттеняя мысль, что это город советский, а не Чеховский, который был несравненно хуже. Может быть, это так освещали местные газеты, а если нет, то
удивительно, потому что и М. П. Чехова и Вишневский не были в Таганроге более 50 лет, конечно за это время город должен был перемениться к лучшему. Затем
восхищались городским садом, насаженным в 1809 году и действительно великолепным, но приписывать заслугу «социалистическому Таганрогу», конечно
смешно, создать такой сад в 15 лет невозможно.
Особенно восхищала аллея философов. Действительно своими могучими берестами и кленами, а не маленькими бюстами не видными за роскошной
зеленью Сократа, Платона, Гомера, Пифагора, под которыми к тому же подписи нет и наша публика в недоумении от этих «дедов».
Показывали, конечно, то, что было приготовлено к показу, например ясли металлургического завода, а ясли в бывшем Николаевском приюте, где дети
голодают, где одна ванна на весь приют, не показывали.
На металлургии был такой курьез: директор Колесников показывая цветники во дворе завода обмолвился, сказав здесь когда-то стояло четыре
доменные печи, а теперь чудесный цветник. Едва ли этим можно похвалиться городу, где индустрия составляет его гордость.
На каждом шагу указывали параллель старого Чеховского Таганрога и нынешнего. Но никто не сказал, что взамен таких украшений, как снятый
памятник Петра Великого знаменитого Антокольского и памятник Александру I еще более знаменитого Мартоса, поставлены гипсовые бюсты. На место снятого
здания монастыря поставлен огромный сундук, именуемый жилым дворцом.
Вместо прекрасной набережной усаженной деревьями на Воронцовской набережной совершенная пустыня, вместо Палестинской часовни, где была большая картина Айвазовского «Хождение по водам» груда камней, вместо кипучей жизни порта, где во время навигации не было ни проходу, ни проезду совершенный пустырь, где ходить по вечерам страшно. Здесь М. Попандопуло ограбили и подстрелили.
К приезду гостей сделана бездна мишуры, украсили цветники на улицах и газонах, многое не успело взайти, кое-что взошло. Но эти украшения далее 1 июля
не доживут, трава засохнет, барьерчики будут поломаны и даже не беспризорными собаками, потому что они слишком эфемерны.
Для чествования писателя было физкультурное шествие полуодетых молодых людей и молодых женщин в трусиках, затрудняюсь назвать их девицами,
потому что едва ли девушка в таком наряде пойдет по улице. Бедный А. П. Чехов, любивший изящную, со вкусом одетую женщину, если бы он знал, пришел бы в
отчаяние от этого чествования."


Tags: История. Таганрог, Чехов
Subscribe

  • Таганрог зовёт к далёким планетам!

    В 1961-ом вся страна...да что страна? Весь мир бредил покорением Космоса! Забыли и о "Слава труду!", и "Мир, труд, май!", только…

  • Космос

    Из дневника Николая Каманина, июнь 1964 год: "Сегодня я прочитал большое интервью Вернера фон Брауна о сроках и возможностях полета на Луну.…

  • Чайка

    Из дневника Николая Каманина: 1 августа 1963 В первый полет можно было послать и Соловьеву, и Пономареву. Я уверен, что полет они выполнили бы не…

Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments