skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Кровавая зима 1918 года в Таганроге. Часть 3.

Что бы завершить рассказ о страшной зиме 18 года в Таганроге, процитирую фрагментарно документ о расследовании зверств, творимых большевиками, и воспоминания очевидца, таганрогского историка Павла Филевского.

Дело № 40

ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ
АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делу о злодеяниях, учиненных

большевиками в городе Таганроге за время

с 20 января по 17 апреля 1918 года


В ночь на 18 января 1918 года в городе Таганроге началось выступление большевиков, состоявших из проникших в город частей Красной армии Сиверса , нескольких тысяч местных рабочих, по преимуществу латышей и преступного элемента города, поголовно примкнувшего к большевикам.



Для подавления этого мятежа выступили офицеры, юнкера и ученики-добровольцы. Четыре дня на улицах города шли то ожесточенные бои, то перестрелка; наконец, добровольцы 20 января отошли к казенному винному складу, бывшему предметом особых вожделений большевиков.

Это был последний их оплот. Горсть людей, численностью не более 250 человек, подавленная количеством большевистских сил, с иссякшим запасом патронов, не могла более сопротивляться, тем более что винный склад был подожжен.

20 января юнкера заключили перемирие и сдались большевикам с условием беспрепятственного выпуска их из города, однако это условие большевиками соблюдено не было, и с этого дня началось проявление «исключительной по своей жестокости» расправы со сдавшимися.

Офицеров, юнкеров и вообще всех выступавших с ними и сочувствовавших им большевики ловили по городу и или тут же на улицах расстреливали, или отправляли на один из заводов, где их ожидала та же участь.

Целые дни и ночи по городу производились повальные обыски; искали везде где только могли так называемых «контрреволюционеров».

Не были пощажены раненые и больные. Большевики врывались в лазареты и, найдя там раненого офицера или юнкера, выволакивали его на улицу и зачастую тут же расстреливали его. Но смерти противника им было мало. Над умирающими и трупами еще всячески глумились. Один из большевиков — Шевченко, догнав у полотна железной дороги близ казенного винного склада раненного в ногу офицера или юнкера, ударом приклада винтовки сбил его с ног, после чего начал топтать ногами, а когда тот перестал двигаться, то помочился ему в лицо и еще несколько раз ударил его. Ужасной смертью погиб штабс-капитан, адъютант начальника школы прапорщиков: его, тяжело раненного, большевистские сестры милосердия взяли за руки и за ноги и, раскачав, ударили головой о каменную стену.

Большинство арестованных «контрреволюционеров» отвозилось на металлургический, кожевенный и, главным образом, Балтийский заводы. Там они убивались, причем «большевиками была проявлена такая жестокость, которая возмущала даже сочувствовавших им рабочих, заявивших им по этому поводу протест».

На металлургическом заводе красногвардейцы бросили в пылающую доменную печь до 50 человек юнкеров и офицеров, предварительно связав им ноги и руки, в полусогнутом положении. Впоследствии останки этих несчастных были найдены в шлаковых отбросах на заводе.

Около перечисленных заводов производились массовые расстрелы и убийства арестованных, причем тела некоторых из них обезображивались до неузнаваемости.

Убитых оставляли подолгу валяться на месте расстрела и не позволяли родственникам убирать тела своих близких, оставляя их на съедение собакам и свиньям, которые таскали их по степи.

На многих трупах кроме обычных огнестрельных ранений имелись колотые и рубленые раны прижизненного происхождения — зачастую в большом количестве и на разных частях тела; иногда эти раны свидетельствовали о сплошной рубке всего тела; головы у многих, если не у большинства, были совершенно размозжены и превращены в бесформенные массы с совершенной потерей очертаний лица; были трупы с отрубленными конечностями и ушами; на некоторых же имелись хирургические повязки — ясное доказательство захвата их в больницах и госпиталях.

Медико-полицейским осмотром вырытого из могил 51 трупа было установлено, что у 26 из них размозжены и разбиты черепа, три трупа совершенно обезображены, у шести обнаружены переломы рук и ног, у 20 штыковые и рубленые раны, на трех хирургические повязки, в двух трупах опознаны ученики, в одном — рабочий и, наконец, в яме (могиле) у полотна железной дороги, идущей со станции Марцево на Балтийский завод, был обнаружен труп генерала от кавалерии Ренненкампфа с огнестрельными ранениями в голову.

Главными носителями власти и проводниками большевистской политики явились в г. Таганроге за кратковременное владычество там большевиков, длившееся с 20 января по 17 апреля 1918 года, люди, не только не соответствующие по своему нравственному и умственному уровню занимаемым ими должностям, но зачастую и с уголовным прошлым: так, военным комиссаром города и округа был Иван Родионов, отбывший наказание за грабеж; помощником его — Роман Гончаров, также осужденный за грабеж; комиссаром по морским делам — Кануников, бывший повар-матрос, отбывший каторгу за убийство, начальником контрразведывательного отделения Иван Верстак, зарегистрированный с 16-летнего возраста вор; начальником всех красноармейцев города, заведующий нарядами на производство обысков и расстрелов — Игнат Сигида, осужденный за грабеж, и, наконец, начальником пулеметной команды бронированного поезда, а затем председателем контрольной комиссии по перевозке ценностей из Ростова-на-Дону в Царицын. — мещанин гор. Таганрога Иван Лиходедов, по кличке «Пузырь», судившийся и отбывший наказание за грабеж.



Вот как эти же события виделись со стороны. П.П.Филевский в своём дневнике пишет:



«В Таганроге находились два полка. Начальником одного из них был грузинский князь Микеладзе, толстый бонвиван и волокита, у которого солдаты голодовали. Командиром второго был Подгурский - большой выпивоха, невнимательный к солдатам. У военных имелись большие запасы муки на складах, расположенных недалеко от металлургического завода.

После расформирования полков рабочие завода стали вывозить муку.

Кто-то из властей (какая это была власть никто не говорил, да едва ли знал) этому стал препятствовать. Власти обратились к полковнику Мастырке, командиру школы юнкеров, эвакуированной в наш город из Киева. Размещалась она на Петровской улице в доме Гайрабетова (ныне пединститут). Юнкера прекрасно сохранили военную дисциплину и при всеобщей разнузданности представляли какое-то оригинальное явление. Они потребовали от рабочих прекратить грабительский вывез муки, ссылаясь на то, что должна быть распределена ввиду нехватки продуктов между всем населением города. Рабочие продолжали разбирать муку. Юнкера в боевом порядке явились на склады и выставили охрану. Произошла первая схватка. Рабочие оказались плохо вооружены.

В эти же дни случил ась какая-то непонятная история в казармах одного казачьего полка в Гоголевском переулке. У окна казармы появился неизвестный человек (как потом выяснилось рабочий) и солдат его застрелил. Отчего появился рабочий, а солдат его застрелил никто не знал, но это послужило сигналом. И с ночи четырнадцатого января 1918 года по городу началась стрельба. Произошло нападение юнкеров, которые засев в нескольких местах, стали отстреливаться. Схватки происходили у телефонной станции и в Коммерческом собрании, на вокзале и в Гоголевском переулке. Во многих местах лежали трупы убитых и раненые, которых сестры милосердия выносили на носилках.

Разгорелась борьба у винного склада, за городским садом, здание которого занимали юнкера. Упорная перестрелка у склада окончилась перемирием: юнкера согласились уйти, если им дадут возможность покинуть город. Рабочие согласились, но как только юнкера оставили здание винного склада, уже охваченного огнем, рабочие открыли по ним беспощадный огонь. Теряя людей юнкера отступали по Кузнецкой улице, где наткнулись на засаду и почти все там погибли вместе со своим полковником.

Прибывшие двадцатого января из Харькова большевики заняли город.

После того как в Таганроге окончательно установилась Советская власть началась реквизиция комнат и вещей у состоятельных граждан. «Помню, отбирали для армии, - пишет П. П. Филевский, - вынули у нас из сундука бархатную скатерть и откладывают, Я спрашиваю, -зачем же для армии скатерть такая роскошная и ценная.

- А вот потому, что ценная, - отвечают мне.

А потом видел ее на толчке, ее продавал какой-то субъект, совершенно не стесняясь, несмотря на то, что такую вещь легко заметить.

у нас оказалось семнадцать салфеток. Забирают их как предмет роскоши.

- Я в первый раз слышу, что салфетки - предмет роскоши, говорю я.

- Ну, мы вам оставим несколько штук. И оставили четыре порванные салфетки. Затем отобрали женские рубахи, юбки. - Да разве это для армии нужно?

- А для сестер милосердия.

Эти хозяйственные поборы время от времени повторялись. Были еще постоянные обыски: искали золото, оружие. Производили просто обыски у подозрительных лиц. Одним из первых жертв был брат моей жены Петр Матвеевич Добровольский. Он был захвачен большевиками и усажен в вагон с другими, более богатыми людьми города. От них требовали выкуп, но суммы выкупа были настолько велики что никто не мог за себя заплатить.

С Добровольского требовали несколько тысяч, он отказался. Тогда в конце-концов помирились на 125 рублях. Других погнали на шахты, например Воронкина, Георгия Хандрина и Дмитрия Скараманга. Два последних бежали, Хандрин где-то погиб, а Скараманга, лучше снабженный деньгами, добрался до Тифлиса и бежал за границу. Впоследствии его сын и дочь переехали к нему в Париж)).


Белой армии была присуща жестокость свойственная войне вообще. Но на освобожденных от большевиков территориях никогда белыми не создавались организации, аналогичные советским ЧК, ревтрее6уналам и реввоенсоветам. И никогда руководители Белого движения не призывали к расстрелам, к гражданской войне, к террору, к взятию заложников. Белые не видели в этом идеологической необходимости, поскольку воевали не с народом, а с большевиками. Советская власть напротив, воевала именно с народом (в этом нет ни тени преувеличения: поскольку гражданская война была объявлена всему крестьянству, всей буржуазии, т.е. интеллигенции, всем поддерживавшим социал-демократов и меньшевиков рабочим). За вычетом этих групп кто же оставался, кроме слова пролетариат.



Tags: История, Таганрог
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments