skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Вспоминает В.Н.Ренненкампф

Конечно, у меня не было фактических доказательств расстрела мужа. По словам большевиков, он был жив и отправлен в Москву, но я знала, что это - ложь.
Офицер Шмит сказал правду: мужа расстреляли в ночь на первое апреля. Я ему верила, но он сообщил об этом мне лично без свидетелей. Самым верным доказательством было мое сердце. Оно сказало мне, что мужа нет в живых. Для других людей это не было доказательством, кто бы поверил тому, что со мной произошло в момент расстрела моего мужа? В наш материальный век мало кто верит в сверхъестественное и таинственное, в то, что мы, так мало знающие другой, невидимый мир и его законы, пока никак не можем объяснить. Уверена - настанет время, когда и это познают и объяснят, а пока оно остается тайной для всех нас. Я пишу правду, ибо такими вещами не шутят, к тому же я верующая и не могу лгать.




В ночь на первое апреля 1918 г. по старому стилю я плохо спала, вернее, не спала, а временами находилась в забытье. Это не удивительно, так как я вернулась из штаба от мужа. Он попрощался со мною, ибо на днях ожидал своего расстрела. Хотя ему не объявили об этом, но по обстановке было видно, что его расстреляют. Вдруг я почувствовала удары в грудь один за другим и боль как от пронзивших меня пуль.
В ушах ясно звучал голос мужа: «Прощай, Верочка!». Я вскрикнула, вскочила с кровати и стала громко звать Е.И. Крассана. Все сбежались на крик и спрашивали, что со мной.
Я просила посмотреть, который час оказалось - второй час ночи. Детям и Крассану я сказала, что большевики расстреляли генерала- три пули попали ему в грудь, и, умирая, он мысленно попрощался со мной. Они решили, что я помешал ась от горя, успокаивали меня, но никак не могли поверить моим словам. Я им объяснила это, как могла,
как поняла сама.
Это произошло так, как по телеграфу <происходит> передача желаний, мыслей, фраз. Мы с мужем сжились, любили и понимали друг друга. У нас было постоянное духовное общение: он все время думал обо мне, я тревожилась о нем, и в мыслях, и душой была с ним.
в последний момент своей жизни он всем сердцем послал мне привет, который я восприняла душой, и вместе с этим приветом восприняла и боль, полученную им от пуль. Мне это было так ясно, но для других-непонятно. Теперь, в век радио, когда «Теесеф» передает голос и звуки с одного конца света на другой конец, мне это явление совсем понятно.
Почему же волну от звука можно поймать за тридевять земель, а волну от мысли, ведь мысль сильнее слова, нельзя послать тому, кто на нее настроен?
В мире сем всегда так: то, что кажется сегодня чудесным, сверхъестественным и необъяснимым, по прошествии времени объясняют ученые, которым Господь постепенно открывает свои законы. Может быть, мои ничтожные записки попадут в руки потомков в то время, когда этот вопрос будет разъяснен, и их не удивит мое сообщение так, как оно тогда поразило моих родных. Они УДИВИЛИСЬ еще больше, когда тело мужа нашлось, и на его груди зияли три раны
от пуль нагана, боль от которых почувствовала и я, будучи далеко от места расстрела моего дорогого генерала.
Я усиленно искала тело моего мужа. Обращалась, куда только возможно, и хлопотала сама. Е.И. Крассан просил немцев помочь в розысках. Очевидно, от Крассана они впервые узнали о расстреле ненавистного им генерала Ренненкампфа - единственного из командующих армиями, вторгшегося в их пределы - в Пруссию.
Немцы с интересом выслушали консула и сразу же сообщили об этом телеграммой в Германию и даже вывесили у себя в штабе на дверях - в отделе сведений и телеграмм объявление о расстреле большевиками генерала Ренненкампфа. Они сказали, что сами не могут разыскивать тело генерала, но если будет организована комиссия для поиска убитых
большевиками, то они могут дать ей охрану.
Узнала, что такая комиссия уже существует. В нее входили прокурор и судебный следователь, живший на квартире моей знакомой англичанки Madame Кризберг. Я обратилась в эту комиссию и просила, чтобы, отправляясь на розыски трупов, они взяли бы моего зятя для опознания генерала: П.К. Ренненкампф не житель Таганрога и, может быть, из членов комиссии его никто не знает. Они охотно согласились, и Крассан ездил с ними всюду, где находили трупы умученных и убитых большевиками.
Но его нервы не выдержали, и через несколько дней Крассан в истерике заявил мне, что больше не может. А если я буду настаивать, то он поедет, но не ручается, что от вида всех этих зверств над трупами не сойдет с ума. Конечно, видя его состояние, я не настаивала. Решила сама заменить Крассана, так как поставила себе задачу найти тело мужа и предать его, как следует, земле. Я хотела, наконец, иметь его могилу, где могла бы помолиться и найти успокоение своей душе.
Опять обратилась к следователю. Он сказал, что вряд ли я выдержу то, что приходится им видеть. Даже мужчина Е.И. Крассан не выдержал: потерял сознание при виде обуглившихся трупов, которые они нашли в доменных печах завода, и им пришлось с ним возиться. Я же уверяла следователя, что мои нервы закалены, выдержу больше, чем они думают, и не причиню хлопот. Тогда он спросил: известно ли мне, что эти поездки небезопасны - большевики из-за угла стреляли по комиссии.
Ведь их и сочувствующих им на заводах и всюду было много. Кто не успел или не мог убежать - скрывался на окраинах, где, собственно, и надо искать трупы. В городе большевики не убивали, а увозили за город.
Следователь сомневался, удастся ли вообще найти тело генерала. Предполагал, что его увезли далеко за город и там совершили свое злодеяние. Комиссия до сих пор не находила одиночных захоронений, а только массовые. Много трупов нашли на заводах, в доменных печах, в отхожих местах, за кладбищем. Генерал же, по сведениям комиссии,
был расстрелян отдельно.
Я никак не отставала от следователя и, чтобы успокоить, он обещал взять меня. Предупредил, что завтра комиссия идет на раскопки, все соберутся к девяти часам утра у сожженного большевиками водочного завода. На этом заводе засели юнкера и отстреливались от осаждавших большевиков. Они никак не могли взять завод приступом и сожгли
его вместе с юнкерами. Я обещала быть там вовремя, чтобы ехать с комиссией на розыски.
Еще не было и девяти часов, как вместе со знакомым офицером мы подъехали к заводу на извозчике. мы были вооружены: у него был наган, а у меня - браунинг, т. к. не хотели оказаться беззащитными в случае засады или нападения из-за угла.
Когда мы подъехали, из членов комиссии никого не было. Нас это не удивило, т. К. еще не наступил назначенный для сборов час. Извозчика наняли на определенное время, и он ждал нас, а мы прогуливались взад и вперед вдоль страшного, обгорелого здания завода, зиявшего своими пустыми окнами. Печальные и ужасные картины происходившего не так давно в этом здании рисовались в нашем воображении. Несчастные страдальцы-юнкера, молодые погибшие жизни, что они пережили, пока yшли в вечность!
Прошло уже много времени, но комиссии все не было. Когда пробило десять, стало ясно, что прокурор и следователь провели нас, т.е. попросту обманули, не хотели взять с собой. Сделали они, конечно, это с доброй целью - щадили мои нервы и по кой. Как сказали нам на квартире У следователя, комиссия с семи утра находилась на
котельном заводе. Тут мы поняли, что были в тягость для комиссии, и нам сообщили не то время и место сбора. Боялись, что нервы мои не выдержат, и я доставлю им лишние беспокойство и хлопоты, и присутствие мое будет бесполезно.
В этот день исполнил ось ровно шесть недель, как убили мужа.
Я была твердо уверена в том, что непременно найду его тело, и решила разыскать комиссию, поехать по ее следу и самой опознать мужа.
Хочу рассказать о причинах этой уверенности. Еще при большевиках я решила найти тело мужа. Как-то днем думала об этом и вдруг ясно увидела своего мужа и услышалa его голос. Он просил меня не рисковать жизнью и не раздражать большевиков поисками. Сказал, что найду тело ровно через шесть недель после его смерти. Видение исчезло, но я верила тому, что мне было сказано. Рассказала об этом детям и Е.И. Крассану. Он думал, что у меня все еще шалят нервы, и видел в случившемся одно из проявлений моей болезни. Я не стала спорить, верила, что все так и будет, а Крассан в свое время убедится в этом. Дети, конечно, верили мне. О видении я даже рассказала прокурору. Он, конечно, посмеялся.
Мы с офицером поехали вслед за комиссией, но нас всюду преследовала неудача. На котельном заводе сторож сказал, что комиссия была здесь утром и уже уехала на другой - металлургический завод. Мы отправились туда, и там та же история: были, да уже уехали за еврейское кладбище. Время шло, концы большие, и извозчик взмолился отпустить его. Было уже поздно. Он не ел, и лошадь его была не кормлена. Что делать? Другого извозчика за городом не
найдешь, а пешком идти немыслимо - слишком далеко. Еврейское кладбище - не близкий конец, а как оттуда возвращаться домой?
Подумали, подумали и решили, что не судьба нам сегодня поймать комиссию, договорились отложить поиски на завтра. Сели на извозчика и поехали домой, в город. Было уже поздно, и Е.И. Крассан, не дождавшись меня, сел обедать с детьми. Его при слуга, пресловутая Анюта, с приходом немцев стала как шелковая и принялась за работу, забыв о своей свободе. Мы же делали вид, что ничего не замечаем, и ничего ей не говорили ни о ее прежнем, ни о теперешнем поведении.
Печально села за стол и я, но не могла обедать и сказала, что на этот раз не исполнилось мое видение, и это странно. Не успели кончить обеда, как у открытого окна кто-то меня позвал (мы жили в одноэтажном особняке на Греческой улице рядом с больницей Красного Креста).
Выглянув в окно, я увидела запыхавшуюся от быстрой ходьбы Madame Кризберг. Сославшись на своего квартиранта - судебного следователя, она сообщила, что тело моего мужа найдено, перевезено на кладбище, и назвала номер гроба - 14256.
Я обвела своих глазами - они были поражены. Ведь все исполнилось так, как мне было сказано в явлении. Не медля ни минуты, я взяла любимую иконку мужа - небольшую, пальца в три шириной, с ликом Спасителя, ленту Георгиевских кавалеров с черными и желтыми полосами - 2-3 аршина, оставшихся для обновления орденов генерала, и поехала вместе с Е.И. Крассаном и его двоюродным братом господином Глейзером на русское кладбище.
Я страшно волновалась, сознавая, что в последний раз увижу дорогого мужа, но уже мертвого. Вспомнила его завет: если найду тело, чтобы похоронила, как всех - просто и по возможности в братской могиле. Страдали вместе, пали от большевистской руки и должны лежать в одной могиле. Никаких отличий, никаких других почестей, как всем, так и ему. Решила исполнить его волю.
Приехали на кладбище и пошли к прапорщику, заведовавшим приемом тел. Оказалось, что этот прапорщик участвовал в походе на Пруссию под командованием моего генерала. Он хорошо его знал и опознал тело.
Огромная братская могила представляла собой большой четырехугольник, по краям которого был вырыт трехаршинный ров. На дне его в ряд стояла масса гробов с номерами на крышках. Тихо, как бы боясь -нарушить покой смерти, мы спустились вниз по земляным ступенькам.
Прапорщик нашел по списку опознанных фамилию своего бывшего начальника - генерала от кавалерии Павла Карловича Ренненкампфа, гроб №14. С трепетом подошла я к нему. Люди подняли крышку, и гроб остался открытым...
Тягостное, незабываемое мгновение - ясно вижу тело дорогого генерала ... Туман в глазах, все поплыло.
Что это - дурно мне? Нет! Надо силой воли побороть <слабость>, хочу быть храброй и походить на своего усопшего героя. Собрались бабы, какие-то темные личности, все глаза устремлены на меня! Еще бы - даровое зрелище! Может быть, с такой же звериной жадностью эти люди смотрели на расстрел моего дорогого. Нет, не дам я им зрелища. Далеко спрячу свое горе от любопытства толпы, от ее шепота: «Смотри, смотри, это - вдова, посмотрим, как убиваться станет».



Моментально овладела собой и скрыла горе в своем сердце. Ничего не увидели эти звероподобные люди ... Не получив ожидаемого зрелища, толпа потихоньку разошлась.
Подойдя ближе <к гробу>, я увидела бездыханное тело, полуистлевшую чесучовую рубаху мужа и ... на груди три отверстия от пуль. Глаза были выколоты, в области легких - масса кинжальных порезов, поврежден палец на руке. Тело не разложилось, и это меня весьма удивило. Присутствовавший же на раскопках доктор не считал это
удивительным. По его словам, генерал был обескровлен при жизни, поэтому его тело не разложилось, хотя было закопано неглубоко. Причиной смерти стала одна из трех пуль, попавшая в область сердца. Палец же повредили при откапывании тела - труп неосторожно задели лопатой.
Помолясь Богу, я положила на грудь мужа его иконку и Георгиевскую ленту. Вот и все почести, которые получил от меня мой дорогой генерал. Крышку гроба закрыли, и мы больше никогда не увидим мужа. Мир праху твоему, дорогой муж, честный генерал, истинный патриот и сын своей Родины. Чудный муж, прекрасный отец и семьянин. Да будет тебе земля пухом, и да простит тебе Господь невольные согрешения твои, ибо говорит Евангелие, а значит, Христос - нет человека, который бы не согрешил".




Прапорщик рассказал по дороге к воротам кладбища, что сразу опознал генерала и заявил об этом комиссии. Узнал он его по необыкновенно высокой и выпуклой грудной клетке. Такой богатырской груди, по словам прапорщика, он ни у кого другого не видел. На мой вопрос, не слышал ли он, как и где нашли тело генерала, прапорщик охотно рассказал, что знал. Потом я проверила его рассказ у следователя, и все подтвердилось.
Оказалось, что следователь получил анонимное письмо с указаниями, где искать тело генерала (открыто сообщить об этом, очевидно, боялись). По этим указаниям его легко и быстро нашли.
В письме сообщалось, что могила генерала находится в сторону еврейского кладбища, в трехстах шагах от городского колодца, На этом месте будет воткнута палка, там и следовало копать. Все оказалось верным, и тело нашли в указанном месте. Закопано оно было неглубоко - не более как на пол-аршина. Генерал сам рыл себе могилу по приказанию большевиков. Он был болен, слаб и не мог много рыть. Открытку-анонимку пол учили как раз после моего визита к следователю, когда я просила его взять меня на раскопки.
Tags: История Россия, История. Таганрог, Ренненкампф
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments