skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Вспоминает Павел Бутков

Мы с Володей Еггером решили посетить один такой лагерь под Зальцбургом, но были против того, чтобы перейти туда
жить. В это время существовали советские репатриационные миссии, представители которых старались убедить всех в том, что все на Родине, в России, переменилось и что Родина нас простит, и Родина ждет нас! Мы были также хорошо информированы о том, что было в силе знаменитое Ялтинское соглашение, по которому Сталин, Черчилль и Рузвельт договорились о передаче всех выходцев из СССР обратно в страну. Сталин до этого издал закон, который гласил: кто находится по ту сторону советских границ, является предателем Родины, а военнопленных считать дезертирами. Интересно, что СССР была единственной страной в мире, которая так поступала с военнопленными.



Вернув старые, «золотые», погоны армии, Сталин этим решил вспомнить старых российских героев, чтобы в тяжелые годы войны поднять дух армии. И вот эти «золотые» погоны, которые в Гражданскую войну носили белые (красные называли их «золотопогонниками») расстреливали без суда. Коварный кровавый Сталин их цинично возвратил армии в 1942 году, советские офицеры в этих «золотых» погонах приезжали и старались заманить врагов Сталина или же просто насильно их вылавливали и посылали на расправу тирану, стараясь использовать «медовые>> месяцы победы с союзниками, которые первое время им во всем помогали. Вот эта опасность жить в таком лагере нас с Володей пугала, и мы продолжали работать на болгарских огородах и жить в болгарской семье, где к нам очень хорошо относились.
Мы находили время бывать у Гали и ее мамы, приноси огурцы, помидоры и другие овощи прямо с огорода. Они все
были нам благодарны и, в свою очередь, мать Галины сшила нам из белой парашютной материи прекрасные рубашки, в которых мы совсем по-другому стали выглядеть. Мы также носили овощи и семье генерала Туркула. Наконец мы решили пойти в Парж, который находился под Зальцбургом в бывших очень хороших военных бараках. Там мы встретились с нашими из Болгарии. Особенно мне было приятно видеть мичмана Аксакова Сергея Сергеевича, с которым мы прошли очень многое. Он рассказал, что из Мюнцингена они вышли вместе со штабом полковника Херре, при котором находились, но потом капитан Фосс решил со всеми нашими уйти в горы под Зальцбургом, и ожидать прихода американцев. После этого капитан Фосс с частью группы ушел под Мюнхен в Тютцинген, где и остался жить до самой смерти. Другие, как Аксаков, были в Зальцбурге и потом пошли в этот лагерь ДР, чтобы записаться ехать за океан, в Аргентину. Я получил известие от моего брата из города Кемптена у швейцарской границы, где я их оставил, что они меня ждали и рады, что я и Володя также решили идти со мной в Кемптен, ведь все его родственники остались в Болгарии. Мы стали решать, как лучше проехать уже существующую границу Австрии с Баварией. Получить официальные пропуска было совершенно невозможно: американские и австрийские власти давали их только родственикам, которые находились по обе стороны этой границы, или тем, кто провозил в гробах умерших родственников. Совершено неожиданно мы нашли контакт с шофером-украинцем, который возил эти гробы на грузовиках. Он оказался очень сговорчивым парнем и согласился нас про везти в этих гробах, но с условием: ждать дождя, тогда американцы очень легко пропускали без всяких проверок. Мы готовились и ожидали этого счастливого дождливого дня, который пришел довольно скоро - был уже август, и в горах Зальцбурга в это время бывали дожди.



Шофер приказал нам сидеть в гробу и стараться держать крышку покрепче изнутри, на случай, если американец захочет ее поднять. Так и было. На границе, где была проверка, американец взлез на грузовик и пытался приподнять крышку, но мы ее крепко держали изнутри, а он под дождем не стал ее дальше дергать и сказал шоферу «О'кей». Мы поехали дальше. Нам надоело сидеть в гробу, и Володя Еггер решил вылезти и сесть сверху.
Вдруг очередной американский патруль остановил грузовик и стал проверять документы у шофера. Они увидели сидящего на грузовике Володю и спросили, кто он. Находчивый шофер сказал, что это его «мидарбайтер», или помощник, И Володя с перепугу стал наверху что-то перекладывать, чтобы показать, что он действительно помогает. Американцы опять махнули рукой и поехали дальше. Хорошо, что мы из Зальцбурга выехали на заре и еще было рано, когда мы проезжали границу, где американцы вставали с неохотой: кому же хотелось заниматься какими-то провер-
ками гробов под дождем.
Наш шофер ехал на Мюнхен и должен был высадить нас на дороге, которая шла на юг в Кемптен. Мы надеялись быть в
Кемптене в тот же день, используя случайные немецкие машины, которые, как нам сказал шоферу, очень часто ходят в этом направлении. Поблагодарив нашего спасителя и расцеловав его, мы стали на перекрестке дорог в направлении Кемптена в ожидании попутной машины. Я перекрестился и поблагодарил Бога за то, что мы так удачно выскочили из последней западни.
На дороге было довольно бойкое движение, но никто на наши сигналы не останавливался. Все равно нам не пришлось долго ждать. Остановился один грузовичок с открытой сзади платформой, на которой довольно плотно стояли люди - такие же, по-видимому, путешественники, как и мы. Тогда немцы охотно подбирали на дорогах таких пассажиров. Грузовичок остановился, молодой шофер спросил нас, куда мы едем. На наше счастье, он ехал прямо в Кемптен. Мы с радостью присоединились к стоящим путешественникам, среди которых были разного возраста мужчины и женщины, и покатили прямо на Кемптен. Вдруг через полчаса нас останавливает американский патруль, у всех нас потребовали документы Мы с Володей присели в середине этой стоящей толпы. Американцы обходили вокруг и просили документы. Наши попутчики, увидев нас присевшими, догадались, в чем дело, и стали поплотнее друг к другу, чтобы нас укрыть. Мы благополучно избавились от этой неожиданной проверки.

КЕМПТЕН - БАВАРИЯ

Еще был день, когда мы въехали в Кемптен. Я настоял на том, чтобы вызвать сначала брата из лагеря, а затем идти самим. Когда мы шли по этому симпатичному городку, я по памяти старался найти школу, где оставил всю свою семью, которую я привез из-под Мюнцингена. Я ошибся, и мы зашли не в ту школу. Когда я открыл дверь, то увидел в глубине зала за столами много людей.
Это были «золотопогонники» в красивых френчах с орденами. Некоторые держали во рту сигаретки, перед ними лежали листы бумаги. Это была как раз одна из репатриационных комиссий.
Лагерь был украинский. Резко повернувшись, я чуть не толкнул Володю, который шел позади меня. Нужно было уносить ноги как можно быстрее во избежание погони за нами, но никто за нами не гнался, и мы скоро подошли к той школе, которую искали. Я решил не входить вовнутрь, а вызвать сначала брата, чтобы узнать ситуацию. Когда он вышел, то просто ахнул от неожиданности и бросился нас обнимать. Я рассказал ему о том, что мы только что видели в украинском лагере. Он подтвердил, что эта комиссия и у них работает, приготавливая списки для передачи американцам, которые должны будут силой заставлять всех возвращаться на Родину. Брат посоветовал нам не входить в лагерь, а остановиться у друзей, которые жили на частных квартирах в городе. Я вспомнил о родственниках моего генерала и понадеялся на их гостеприимство, думая заодно рассказать им все о генерале Асберге. Брат сказал мне, что он подготовит мать, ведь она думала, что я убит, - некоторые очевидцы якобы видели меня мертвым. Мать уже служила панихиды по мне.
Брат помог нам найти родственников генерала и ушел в лагерь, объяснив, что он должен постоянно находиться там. Начальником кемптенского лагеря был престарелый генерал-русско-японской войны Данилов, а его помощником полковник Овсиевский, белый офицер, который вместе со своей супругой Людмилой Владимировной очень энергично занимался организацией этого лагеря и помощью новым эмигрантам. Они организовали всех старых эмигрантов, которых было довольно много в этом лагере с Балкан и из Европы, и были готовы защищать новых эмигрантов, которым угрожала выдача.
Родственники генерала приняли нас с большой радостью. Нам была предложена одна из их комнат, и мы расположились в очень хорошей квартире на втором этаже в центре города. После того как мы привели себя в порядок, нас очень вкусно накормили, и, понятно, начались расспросы о генерале. Я им рассказал все, как было: что в последний момент генерал не пришел на условленное место в лесу, куда обещал прийти, и что нам ничего не оставалось другого делать, как уходить без него, иначе мы бы там пропали.
На следующий день пришел мой брат и сказал, что в этот день должны при ехать американцы и вызывать людей по спискам для отправки к Советам. Он также объяснил, что они предоставят помещение церкви (которая находилась в одном из залов школы) тем, кто не желает возвращаться, что престарелый батюшка-миссионер о. Востоков, известный в России, в облачении и с крестом будет встречать американцев, а более молодые и сильные лагерники буду защищать обреченных на вывоз. Брат нам напомнил, чтобы мы ни в коем случае не подходили близко к этой школе и церкви, так как американцы могут оцепить лагерь и начнут вывозить всех, кто числился в списках, приготовлен-
ных «золотопогонниками» - сталинскими опричниками. Брат вернулся в лагерь, и после полудня, когда люди получили свой обед, нагрянули американские машины с вооруженными солдатами, которые быстро окружили все помещение школы и стали вызывать людей по громкоговорителю. Старенький начальник лагеря генерал Данилов вышел со своим помощником Овсиевским и стал объяснять американцам, что эти все люди, которых требуют Советы, антикоммунисты, и что они не желают ехать обратно в лапы сталинских убийц, и что они верные друзья американцев и свободного мира и хотят остаться с ними. Командир этого подразделения объявил, что он дает полчаса на то, чтобы все люди собрались и вышли со своими вещами в приготовленные грузовики, крытые брезентом. Слушать какие-либо разъяснения американцы не хотели. Прошло какое-то время, командир отдал приказ, и американцы ринулись в помещение, но им объяснили, что все люди в церкви молятся Богу перед отъездом. Тогда американцы направились в церковь, где их с крестом и в полном облачении встретил о. Востоков. За священником стояли, взявшись за руки, защитники этих людей, которые скучились у самого алтаря. Их было около 50 человек с женщинами и детьми.



Американцы оттолкнули священника и стали прикладами разбивать цепочку защитников, где стоял и мой брат, его здорово огрели прикладом. Чтобы навести панику, американцы стали стрелять в церкви и вытаскивать этих несчастных людей из церкви, силой загоняя в грузовики, а некоторых просто бросали в них.
Это было чудовищное зрелище. Американцы яро выполняли приказ самого страшного врага Америки во всей ее истории -
убийцы Сталина. При посадке некоторые пытались резать себе вены на руках, но ничего не помогало. Американцы насильно, как скотину, загнали всех в эти грузовики и повезли на сборный пункт в советский лагерь для отправки их потом в Советский Союз.
Во время этой чудовищной акции вокруг стоял душераздирающий крик и вопль не только тех, кого забирали, вышел весь лагерь - более ста человек, которые старались всячески удержать разъяренных американцев. Американцы не останавливались уже ни перед чем, чтобы довести свое чудовищное дело до конца.
Об этом потом писали во многих газетах, как местных, так и в Швейцарии. Повсюду узнали о выдачах в Кемптене. Потом некоторые в дороге смогли спрыгнуть с грузовиков и рассказывали, что было с теми, кто ехал на грузовиках. Были случаи, что люди просили, чтобы их там же задушили, или бились головами об грузовики, и были те, кто стоял на коленях и молился Богу.
Американскому командованию пришлось извиняться за зверское поведение персонала, объясняя, что люди были набраны из специальных карательных частей и что они были главным образом ковбоями. Но этому никто не поверил. Этот позор так и остался навсегда в истории американской армии. Стали известны и дальнейшие выдачи, которые происходили по всем таким же лагерям Ди Пи; особенно кровавыми были выдачи несчастных чинов РОА из лагерей города Платтлинга. Были выданы десятки тысяч невинных, честных, настоящих русских патриотов, которые были опасны Сталину, а наивные демократы-союзники старались выполнять условия ялтинского бесчеловечного договора между Черчиллем, Рузвельтом и Сталином. Недаром сведения об этих выдачах хранились под секретным кодом «Келевания», И даже сейчас этот факт не хотят признать.
После чудовищного происшествия в кемптенском лагере многие не захотели там оставаться и старались устроиться на частные квартиры, что было очень трудно и связано с официальными происками американцев, которые зорко следили за всеми Ди Пи. Советские агенты продолжали проникать всюду и перед американцами обвиняли людей в военных преступлениях и в криминальности против советской власти.
Американское командование после зверства в кемптенском лагере решило смягчить свои действия. Через несколько дней мы с Володей пошли в этот лагерь. Моя мать не верила брату, что я нахожусь поблизости. Когда я ее обнимал, она навзрыд плакала от счастья. Нас с Володей Еггером поместили в большую светлую комнату, где стояли кровати и жили семьи с малыми детьми. Там же находился и полковник Овсиевский со своей милой и энергичной супругой Людмилой Владимировной и их маленьким сыном Мишей. Супруга Овсиевского была намного моложе его. До этого она танцевала в Белградской опере в балете. Она была невысокого роста, но прекрасно сложена, всегда с приятной улыбкой на лице. Они помогли моей матери и семье брата устроиться.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments