skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

Наконец я добрался до условленного места в лесу, где нас ждал поручик Георгиевский. Он очень волновался, что мы опаздываем.
Я постарался рассказать ему, что происходило: больше верили генералу Меандрову и его приказу, чем моим доводам. Тогда вообще в штабе было засилье политической эмигрантской организации НТС, одним из ярых ее тогда членов был генерал Меандров; к ней имел отношение целый ряд генералов и высших офицеров, в том числе генерал Трухин. полковник Поздняков и т. д.
Цель НТС была переходить к американцам как можно большей массой, чтобы доказать свою идейность. Вот это и погубило тогда РОА. В своем последнем письме генерал Меандров пишет, как он ошибся в том, что доверился американцам тогда. Но было уже поздно и армия была предана на мучение и смерть врагам России. Об этом тщательно стараются умолчать как американцы, так и знаменитые эмигрантские политики. Но правда всегда рано или поздно выявляется, и ее не скроешь никогда!



В этом лесу собрался целый ряд таких групп, как и мы. Хочу привести еще в доказательство несколько подтверждений моим соображениям уйти в лес. Главным образом это было основано на всем том, что сказал мне американский лейтенант Александр Бабок, которому я поверил. Время показало. что он был прав и что я принял правильное тогда решение.
Вот что пишет в 1990 году в своей книге Й. Хоффманн «<История Власовской Армию>, под редакцией Александра Солженицына, ИМКА-ПРЕСС, Париж): «К вечеру никаких известий от генералов Трухина и Боярского не поступало, и на совещании офицеров генерал-майор Севастьянов попросил генерала Меандрова, воспользовавшегося общим доверием, принять командование южной группой РОА. Одновременно было решено перейти на следующий день в американскую зону. На рассвете 9-го мая колонны армейского штаба, офицерского резерва, офицерской школы и других частей достигли Каплиц и в районе американской 26-й пехотной дивизии беспрепятственно пересекли со всем вооружением американский фронт и собрались в парке замка на западной окраине Крумау. Положение их было крайне неопределенно. Если бы советским войскам удалось, как опасались, про рвать американское заграждение у Крумау, состоявшее лишь из одной роты, то эти части РОА оказались бы в ловушке, поэтому генералу Меандрову пришлось просить разрешения немедленно продолжать продвижение на запад в духе соглашения с генералом Дегером. С этой целью генерал Меандров еще раз послал генерала Асберга и полковника Позднякова в ближайший американский штаб. Но посланных остановил командир 101-го или 104-го пехотного полка полковник Хендфорд. В штаб-квартире этого командира полка про изошел следующий инцидент: советский офицер связи спросил полковника Позднякова: "Что вы тут делаете, адъютант генерала Власова?" На что Поздняков коротко ответил: "Спасаю наши части!" Тогда советский офицер повернулся к генералу Асбергу и со словами «а мы вас знаем!» плюнул ему на форму. Не цинично ли здесь получается, что полковник ответил, что спасает свои части? - да они уже были в ловушке, только лишь вопрос был в том, где с ними рассчитаются».
Затем в этой же книге написано и обо мне и без моего спроса, тем более что Солженицын в это время уже хорошо знал обо мне, так как я с ним еще в 1982 году переписывался относительно передач на радио в Россию и давал ему много информации. «Так, адъютант генерала Асберга лейтенант п. Бутков из разговора с американским переводчиком, офицером русского происхождения, вынес впечатление, что американцам важно лишь скорейшее прекращение боевых действий со стороны РОА (это настоящая выдумка. - П. Б.), все остальное их не интересует. Вернувшись с переговоров, он посоветовал своим друзьям (это опять отсебятина) ... » Я прямо в штабе в присутствии всех говорил генералу Трухину, у меня есть и сейчас живые свидетели, здесь, в США, с которыми я вижусь! В 1986 году я стал председателем памяти участников РОА и об этом писал в своих статьях в парижском издании журнала «Заря» Н. В. Николаева, а также в США в газете «Новое русское слово», когда я организовал в 40-летнюю годовщину большое траурное собрание и панихиду у памятника «Павшим за свободу России и чинов РОА».

... Но вернемся в 1945 год, 6 мая. Это была наша Пасха. Стоял прелестный день. Но мы не радовались ни светлому празднику, ни сияющему дню. Как я писал выше, шли лихорадочные приготовления. Я просто не мог понять, как Меандров, будучи еще полковником, в Берлине вступил в политическую организацию НТС. Об этом мне подробнее рассказал поручик Георгиевский (адъютант генерала, с которым он долго был в Берлине) уже в США, но сам Георгиевский всегда был против этого. Помню, когда мы были еще в Мюнцингене, в одном бараке, мой генерал бесе-
довал с Меандровым. Меандров рассказывал о себе, что он из духовной семьи и что потом пошел в специальные речные подводные части Красной Армии. Он говорил на философские темы, удивляя меня своим глубоким мистицизмом.
Георгиевский, так же как и Меандров, из семьи москвичей, учился в Институте иностранных языков и свободно говорил по-немецки. Во время войны был призван в армию, но попал в плен и был переводчиком. Со мной он был очень откровенен. Он с нетерпением ожидал возвращения из похода частей РОА, когда на станции Каплиц я отправился с генералом к американцам.
И как только я ему рассказал обо всем случившемся, он немедленно стал готовиться к уходу в лес и меня все время подгонял, и в этом его заслуга. Все это я пишу для того, чтобы точно изложить ту обстановку, которая царила в нашем штабе и как на нее каждый реагировал. Этого я никогда и нигде не читал. Поэтому такие подробности, я считаю, для передачи истории очень важны ...
Итак, настал чудный весенний теплый вечер, когда мы из шикарных адъютантов и офицеров Русской освободительной армии превратились в простых бродяг, которые были затравлены, как звери, не теряя, однако, надежды на будущее, за нашу свободу и за наши идеи мы отправились в полную неизвестность, рискуя каждый момент попасть в руки американцев или красных.
Ночь была ясная и звездная, когда мы шли по довольно густому молодому лесу, цепляясь за ветки. Георгиевский был очень практичным человеком. Он нес с собой чемоданчик с различными консервами. У него был и компас. Одет он был в довольно приличный костюм И выглядел прямо как деловой человек. Я же был одет в рабочую рубашку с очень поношенными брюками, не ботинки были почти новые, кожаные со шнурками и по моему размеру, так что шагать по лесным оврагам мне было легко. Георгиевскому в этом отношении не повезло - у него были изящные туфли, и ему было трудно идти. Володя Еггер был одет в рабочий костюм, и у него были прочные ботинки. Нам нужно было идти так, чтобы все время держаться демаркационной линии, которая была установлена между наступающими американцами и Красной Армией. Мы все время прислушивались к различным шумам и смотрели по сторонам. Так мы шли почти всю ночь, пробираясь на юг.
Под утро мы услышали какое-то движение с обеих сторон и даже русские крепкие слова, которые доносились до нас. Совсем неожиданно мы вышли на высокий бугор и внизу увидели перекресток дорог. На правой, широкой дороге находились американцы, которые, по-видимому, отдыхали в глубоких рвах, а слева видны были колонны машин, где явно были красные. Мы остановились в оцепенении. Куда дальше идти? Нам нужно была только прямо на юг, к Дунаю. Я сказал, что пойдем прямо мима американцев, и что будет, то будет. Мои ребята немного помялись и решили идти.
Я первым бодро спустился с бугра и вышел к дороге, где справа во рву лежал, по-видимому, офицер и возле него не-
сколько различных пистолетов. Из каждого он стрелял в воздух. Когда мы вышли на дорогу, то какой-то вооруженный солдат приблизился к нам и спросил, куда мы идем. Я ответил, что на Линц. Он спросил, кто мы. Мы объяснили, что работали у немцев и собираемся домой. Солдат стал говорить на ломаном непонятном славянском языке и объяснять, что он чех. В этот момент американец совершенно флегматично спросил, куда мы хотим идти: туда - и показал на красных - или сюда - и показал на американцев. Я показал на американцев. И он махнул рукой. Мы прямо вприпрыжку пересекли эти дороги, не обращая внимания на красных, быстро пошли на юг, держась американской стороны. Георгиевский так расхрабрился, что предложил идти по этим дорогам, где шли американские колонны.
Мы шли всю ночь и очень устали, поэтому я и предложил двигаться по проселочным дорогам, где были фермы и где можно было остановиться и передохнуть.
Мы шли уже по Австрии. Стояли прекрасные майские солнечные дни. Поля уже были зеленые, и деревья в цвету. Нам удалось напроситься к одному австрийскому фермеру, где были в основном женщины. Когда они нас увидели - молодых, они решили, что мы из армии. И даже узнав, из какой мы армии, они все равно нас жалели и кормили.
Днем мы старались спать, а ночью продолжали свой путь.
Мы благополучно перешли Дунай, и после этого Георгиевский заявил, что больше не хочет идти и постарается сесть на поезд на Мюнхен. Он был прилично одет, и поэтому мог это сделать. у него даже были деньги.
Мы с Володей продолжали идти по гористой лесной дороге.
Совсем неожиданно вылетел навстречу «джип» с американцами; они сидели полуголые в касках и с автоматами. Я шел впереди, моя рубашка была совсем порвана. Мы с Володей блондины, и они, по-видимому, решили, что мы из эсэсовцев. Один из них попросил показать наши документы, но я сказал, что у нас их нет, и на вопрос, кто мы, я ответил, что русские. Он сейчас же показал на восток, мол, там русские. Но я им объяснил, что мы идем к нашим родственникам в Зальцбург, так как работали у немцев, которые нас оставили, и поэтому мы идем без документов. Американец подошел ко мне и вынул из-под рваной рубашки мой нательный крестик. Покрутил его, улыбнулся и сказал, чтобы мы не шли в этом направлении, а повернули прямо на юг, на Тотесгебирген - так называются австрийские непроходимые Альпы.
А здесь всюду американские патрули и нас могут взять в лагерь и послать «нах Русланд» ...
Нам пришлось лезть по этим невероятным австрийским Альпам, где когда-то проходил наш Суворов со своими «чудо-богатырями» и не сдался врагу. И часто мы просто должны были спускаться на наших «мадам сижу» по обледеневшим высоким склонам этих гор. Приходилось даже сосать лед, так как не было нигде жилых домов, чтобы попросить еды. Нам все же удалось одолеть эти горы и выйти на горные луга, где можно было найти еду у местных жителей. Мы даже оставались у них по несколько дней и помогали в хозяйстве, смотрели за скотом, косили траву для скота и т. д. Это нас очень подкрепляло. Но было опасно подолгу останавливаться, так как мы были без документов и каждый момент могли нагрянуть американцы и нас забрать.
Австрийскими фермами заправляли женщины, ожидая своих мужей или сыновей из армии. Они нас очень хорошо принимали
и не спрашивали никаких документов. За помощь, которую мы им оказывали, они нас кормили и надеялись, что кто-то их мужей и сыновей так же ласкал, как они. Многие из них плакали.
Но в одном таком месте хозяйка попросила наши документы, и нам пришлось поскорее уйти. Она хотела нас прикрепить к себе, так как мы ей сказали, что пришли на время поработать. Такое условие ей было невыгодно: ей нужны были работники для ее большого хозяйства. Нам пришлось уйти ночью незаметно, без заработка.
Таким образом мы продвигались все ближе и ближе к заветному Зальцбургу, где было много наших и где был наш русский Красный Крест из Белграда во главе с генералом Крейтером. Там также находился генерал Туркул со своей семьей. В Зальцбург было трудно пробраться; он окружен со всех сторон горами и были лишь въездные дороги, где, конечно, находились проверочные пункты американцев. Мы обошли Зальцбург с нескольких сторон. Я не забуду этот очень солнечный и ясный день в конце июня, когда мы с Володей Еггером, стоя на вершине горы, увидели этот изумительно красивый город Зальцбург. Окруженный цепью гор, этот старинный город с конусообразными зданиями и готическими замками, со знаменитым старинным замком, с каменными постройками был очаровательным.



Он лежал перед нами как на ладони. Наконец мы нашли лазейку. Полотно электрической железной дороги проходило по висячему мосту, и мы по этому мосту прошли в Зальцбург. Вид у нас был не особенно привлекательный, так как мы были в рваных рубашках и брюках, но мы были блондины, загоревшие и не бритые. Это несомненно могло привлечь к нам внимание, поэтому мы решили дождаться, когда стемнеет, и в темноте войти в город и искать наших.
Войдя в город вечером и расспросив некоторых, на вид интеллигентных людей, мы вскоре нашли дом, в котором помещался наш Красный Крест и в котором жила вся семья генерала Крейтера. Нас приняла очень недружелюбно, и я был поражен тем, что генерал Крейтер, который знал меня лично заявил, что он для нас ничего не может сделать. Но один из членов его семьи который был в офицерской школе РОА и хорошо знал меня и Володю Еггера, сказал, где живет одна семья из Болгарии. Мы отправились туда, и нас приняли с распростертыми объятиями Ляховы - мать со своей дочерью Галей. Они нам предоставили уголок в комнате, где можно было расположиться прямо на полу.
Мы помылись, нас хорошо накормили. Потом мы допоздна разговаривали. Мать с дочерью сумели, как и мы, выехать последним эшелоном. Отец их был в Русском корпусе в Югославии, брат Гали остался в Болгарии.
От Гали мы получили интересную информацию: сын генерал Крейтера, который был в офицерской школе и потом, по-видимому ушел к отцу в Зальцбург, рассказывал всем, что я был убит и что он точно это знает. Этот Никита Крейтер, находясь потом во французской оккупационной зоне, стал сотрудничать с представителями местной советской репатриационной комиссии и, как мне передавали, многих выдавал, потом и сам исчез
Мать Галочки заботилась о нас, как о своих сыновьях, и даже пообещала сшить нам рубашки.
Без документов и без работы было рискованно находиться в городе, тем более что американцы и новые австрийские власти всех тщательно проверяли. Галя рассказала нам, что под Зальцбургом находятся болгарские огородники. Мы с Володей отправились к ним и устроились на работу, получая за это еду и ночлег. Действительно, болгары прославились своими огородами, и здесь особенно. Под Зальцбургом, у подножия горы, они выращивали прекрасные помидоры, огурцы, перец, морковь, редис и т. д. Овощи они поставляли в магазины и рестораны. Мы с Володей работали с раннего утра до позднего вечера, постоянно находились на свежем воздухе и поэтому быстро окрепли. Мы
также регулярно ели, о чем беспокоились болгары. Правда, еда была не такой разнообразной, но зато вдоволь молока, хлеба и масла, а потом, когда созрели овощи, мы ели чудные красные помидоры с хлебом и огурцами, делали вкуснейшие салаты с луком и чесноком, как это было в Болгарии.



Болгары достали нам нужные документы, и с помощью генерала Туркула Красный Крест выдал нам русские удостоверения
и мы стали законными гражданами. Генерала Туркула американцы держали под стражей, так как была опасность того, что Советы могли его просто увезти. Я не мог с ним встретиться, а виделся с его супругой.
Хоть мы и уставали, работая с утра до вечера на огородах, мы все-таки смогли вырваться в город и повидаться с нашей Галей, которую я знал еще по нашим летним лагерям. Она была очень милой и хорошенькой девочкой-подростком, за которой уже тогда многие ухаживали, в особенности наш друг Коля Полторацкий.
Теперь она была совершенно взрослой девушкой и где-то танцевала.
Нам рассказали, что под Зальцбургом в предместье Парж организован первый лагерь для ДР и что там много русских из Болгарии. Тогда организация УНРРА помогала беженцам, которые остались без крова, без средств к существованию в чужой стране. УНРРА стала во всех оккупационных зонах союзников открывать такие лагеря и снабжала приличными помещениями, едой и одеждой. В каждом таком лагере были так называемые «тимы>> - представители различных государств, которые заботились о благоустройстве в своем лагере; работали там главным образом женщины (они носили форму наподобие военной со своими обозначениями номеров этих «тимов»). Они вели регистрацию всех беженцев и предлагали затем выезд в различные страны (Америку, Австралию, Аргентину и другие).
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments