skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Category:

Вспоминает Павел Бутков

«Мы едем к американцам, - твердо заявил я, - где они находятся?» Увидев меня в красивой форме и говорящего по-французски, они наперебой стали объяснять, как к ним проехать.
Я поблагодарил и дал знак шоферу трогаться. Несколько военнопленных вызвались нас сопровождать. Вскоре мы увидели большой танк с белыми звездами. Когда подъехали к нему, сопровождавшие нашу машину французы, жестикулируя, стали объяснять что-то сидевшим на танке американцам, жевавшим жвачку.
Как только я вышел из машины, один танкист спрыгнул на землю и подошел ко мне. Другой потребовал отдать ему мой пистолет. Пока я доставал из своей кобуры мой прекрасный «вальтер», он успел садануть меня в спину прикладом, да с такой силой, что я еле удержался на ногах.



Положив мой пистолет в карман брюк, он ухватил меня за кисть левой руки, чтобы стянуть мои швейцарские часы, подаренные моими родителями в Болгарии. Я отдернул руку, и у нас с ним началась потасовка. Не знаю, чем бы это могло кончиться, но в это время генерал выскочил из машины и крикнул, чтобы я не сопротивлялся. Мародер ловко стянул мои часы и положил себе в карман. Мы заявили этим американцам, что хотим видеть кого-нибудь из старших офицеров, так как приехали говорить от целой армии. Поняв мою просьбу, один из них отвел нас в дом, стоявший на пригорке. Американцы еще спали. Один из них поднялся и по-немецки спросил меня, кто я и зачем прибыл. Тут же выскочил их лейтенант и, узнав в чем дело, сел на свой «джип» И В сопровождении солдат повез нас к своему начальству.
Начальство располагалось в соседнем селе, где нас встретит молодой полковник-негр. Он связался со своим штабом дивизии и нас повезли туда. До отъезда я сумел доложить полковнику о своих часах и пистолете. Полковник пообещал мне найти их и вернуть. Генерала и полковника посадили на бронетранспортер, а мы с Ниной Сергеевной и шофером поехали за ними на нашей машине. Штаб одиннадцатой танковой американской дивизии тогда находился в Киршлаге. Помню, когда мы подъехали к двухэтажному белому дому, там раздавалась бешеная американская музыка с выкриками и завываниями. Казалось, что это сумасшедший дом. Это было в первый день нашей православной Пасхи, 6 мая 1945 года.
Нас пригласили в комнату. Подошел лейтенант в парашютной форме. На ломаном полурусском, полуукраинском языке он представился. Его звали Александр Бабок. Он постарался объяснить нам, что будет переводить все, что мы хотим сказать начальнику дивизии. Открылась дверь, нас пригласили в кабинет генерала у стены стоял письменный стол с надписью «генерал Дегер», Мы заняли места на приготовленных стульях, на крайнем стуле сел наш переводчик. Генерал Дегер был человек среднего возраста, с начинавшейся со лба лысиной, в очках. Я вынул бумаги и передал генералу Асбергу. Они были вручены генералу Дегеру. Он попросил меня показать на висевшей карте Чехословакии и Австрии расположение наших войск, их вооружение и маршрут следования. Я подошел к карте вместе с лейтенантом Бабок, который переводил, что я говорил. Генерал Асберг уточнил, что в этих районах находятся почти не вооруженные части РОА и что с ними много гражданских лиц, с семьями, женщинами и детьми
Он попросил, чтобы американская авиация перестала бомбить эти районы. Генерал Дегер сейчас же через свой громкоговоритель передал распоряжение своим войскам. Относительно же представленных нами условий он сказал, что снесется со штабом генерала Патона. В ожидании ответа нас пригласили в столовую.
Когда я вернулся к нашей машине, шофер мне сказал, что подходил советский полковник и расспрашивал у него о РОА и цели нашего приезда.
Нас все время сопровождал лейтенант Бабок. По дороге в столовую он посоветовал не сдаваться американцам, так как мы прямо попадем в руки Советов. Война закончена, и нужно просто уходить куда угодно. Никто вас искать не
будет.
Мы вошли в большой зал, где у стены стояли столы, полные всяких закусок и напитков. Нас это насторожило, и по-
явилась мысль, не заманили ли нас этими угощениями, чтобы пустить нас в «расход»? Но пока все было благополучно, и за наш стол сел с нами лейтенант Бабок. Он сидел рядом со мной и расспрашивал, откуда я и что у меня за знаки на форме. Я рассказал лейтенанту о нашей встрече с танкистами и как они меня встретили прикладами и отобрали у меня мой пистолет и часы и что их полковник-негр пообещал мне все вернуть. Действительно, когда мы вышли из столовой, к нам подошел какой-то военный и спросил у лейтенанта, кому принадлежат часы. Я с радостью их принял, но мой «вальтер» пропал бесследно.
Александр Бабок говорил, что после войны лучше уехать в Америку и там устраивать свою новую жизнь. Он мне даже дал свой адрес в Нью-Йорке. Мы с лейтенантом прогуливались вокруг штаба, он меня о многом расспрашивал. Генерал Асберг с полковником Поздняковым оживленно обсуждали неожиданное появление советского полковника, который расспрашивал нашего шофера о РОА. Шофер их уверил, что он ничего не говорил о нашей армии.
Через некоторое время привезли документ из штаба 3-й армии. Документ был составлен на французском языке; в нем было шесть пунктов и на приложенной к нему карте указан маршрут передвижения частей РОА и их место сосредоточения. Генерал Дегер при прощании сказал, что согласно указаниям штаба 3-й армии они гарантируют невыдачу частей РОА только лишь пока будет длиться война, и это очень туманно было изложено в шести пунктах.
Подали огромный вездеход для генерала Асберга и полковника Позднякова, и в сопровождении мотоциклистов мы по-
следовали на нашей машине за ними. На вездеходе стоял зенитный пулемет на случай воздушной атаки. Так нас торже-
ственно везли до передовых американских постов. Затем генерал Асберг и полковник Поздняков пересели в нашу ма-
шину. И когда мы отъезжали от американского штаба, то генерал Дегер со своим адъютантом провожал нас, махая рукой.



Взамен моего «вальтера>> мне преподнесли огромного размера с барабаном американский револьвер, похожий на ковбойский. Я не знал, куда его девать.
Мы быстро доехали до нашего штаба на станции Каплиц. Нас встретили все высшие офицеры штаба во главе с генералом Трухиным. Генерал Асберг передал написанные условия американцев и вместе с полковником Поздняковым дополнил своими впечатлениями. У генерала Трухина в это время был сильный приступ язвы желудка, и он лежал на кровати. Меня попросили присесть рядом с ним и рассказать о моих разговорах с лейтенантом Бабок, о которых я также пересказывал в дороге генералу Асбергу и полковнику Позднякову. Меня похвалили в присутствии всех за мое смелое и умное поведение во время поездки.
Полковник предложил стать его адъютантом - его ожидало производство в генералы. Пока я рассказывал о наших похождениях, адъютант генерала Трухина, поручик Ромашкин, очень интеллигентный и славный офицер, принес бокал красного вина, который я с удовольствием выпил после этой мучительной дороги. Я постарался передать самое главное, а именно, что американцы никакой нам конкретной гарантии не давали относительно невыдачи красным и что я за то, чтобы немедленно сделать то, что советовал лейтенант Бабок: уходить куда угодно, что война окончена и никто нас не будет ни о чем спрашивать и что-то выяснять и тем более за нас воевать. Был также упомянут инци-
дент с полковником советской армии, который подходил и пытался расспросить нашего шофера о РОА.
Странно вел себя полковник Поздняков. Он все продолжал твердить, что уже есть с американцами контакты и что нужно выполнять их условия. При всех я заявил, что не собираюсь идти в плен, так как моя борьба с большевиками еще не закончилась и мы должны продолжать ее всеми способами.
Я чувствовал себя очень усталым. Во время этого доклада присутствовал еще адъютант генерала Меандрова Георгиевский (с которым мы очень сошлись, будучи в Мюнцингене, где жили в одной комнате). Он мне прямо там же при всех сказал: «Павел, я иду переодеваться и готовить все к уходу в лес, а ты иди поспи немного». Когда я вышел из помещения штаба, то на полянке собралось много офицеров разных рангов, и один из них был
полковник Белай, который командовал партизанским полком при штабе. До этого он был в известной бригаде Каминского, которая во время войны действовала в Брянских лесах, и Каминский (инженер по образованию) очень удачно расправлялся как с красными, так и с немцами. У него просто-напросто была своя «самостоятеяьная республика» в этих Брянских лесах. Потом, уже в Польше, Каминский был при отступлении расстрелян нем-
цами, а один из его помощников, полковник Белай, перешел со своими партизанами в РОА. Этот полковник Белай подошел ко мне и сказал: «Бутков, я тебе верю - в чем дело?» Все были в полном неведении о происходящем. Я рассказал этим офицерам, что американцы не дают никаких определенных гарантий на то, что они нас не выдадут красным, и что советовал лейтенант Бабок. Когда все это услышал полковник Белай, то сразу сказал, что он «переодевает своих людей в штатское и с оружием уходит в лес».
В этот момент из штаба вышел весь белый от боли генерал Трухин в сопровождении адъютанта и к штабу подали машину с охраной автоматчиков. Генерал Трухин отправился искать генерала Власова, чтобы ему обо всем доложить. Поручик Георгиевский успел многим офицерам рассказать о происшедшем и о том, что единственный выход из создавшегося положения - уходить немедленно в лес, и уходить, как посоветовал лейтенант Бабок, - поодиночке или же небольшими группами.



Те, кто решил уйти, условились вечером встретиться в лесу и двигаться на юг и затем на Баварию. Я предложил это сделать моему генералу - уходить с нами. Он обещал, что даст ответ к вечеру. Я поспешил к себе немного поспать. Не знаю, сколько времени я спал, но когда открыл глаза, то увидел, что рядом сидит уже Георгиевский в гражданском костюме и тревожно мне говорит, что уже смеркается и что уже пора. Он посоветовал мне обменять свою форму у чехов, особенно сапоги, на что-нибудь другое, на какое-нибудь тряпье.
Я обещал заскочить к своему генералу, узнать, готов ли он.
Когда я вошел к генералу Асбергу, он сидел на своей кровати, в подтяжках, и курил. Он сразу сказал, что генерал Меандров совершенно против того, чтобы уходить, и что нужно нам всем держаться вместе и переходить к американцам, доказав нашу лояльность. И тут же прибавил, что генерал Трухин перед отъездом дал приказ, чтобы меня, с несомненного согласия всех высших офицеров штаба, произвести в капитаны. Он встал и обнял меня, сказав, что я действительно это заслужил. Но для меня все это звучало очень странно и непонятно: почему генерал и другие
не понимают всей трагичности обстановки. Решив больше не терять времени, я заскочил в наш штаб, чтобы там повидаться с нашим милым переводчиком Зигфридом Бруновичем Штосингером, спросить его мнение и попрощаться с ним. Когда я вошел в штаб, то увидел странную картину: на стуле сидел полковник Херре, начальник немецкого штаба наших формирований, с которым я много поработал в Мюнцингене, а у стола, на котором было много различных спиртных напитков, стояли наш начальник штабной канцелярии капитан Шейко и около него с наганом майор, который был дежурным офицером при штабе. Майор усиленно приглашал полковника с ними выпить. Но полковник Херре наотрез отказался, говоря, что сейчас не время, что он думает о своей семье. Тогда этот майор, крутя в руке наган,
набросился на меня, чтобы я с ними выпил. Он сам, конечно, был очень пьяным. Я сказал ему, что я должен немедленно возвращаться в наш отдел, где меня уже ждут. Слава Богу, что эта заминка дала возможность полковнику Херре уйти, а я последовал за ним, несмотря на угрозы этого майора. Я быстро рассказал полковнику Херре о положении. В ответ он мне сказал, что сейчас «каждый отвечает за себя», так как никто больше приказывать не может, и что он распускает своих. К нам подошел и зондерфюрер Штосингер, который сказал нам, что он
тоже уходит.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments