skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

Наконец генерал разрешил мне по ехать в Вену, снабдив меня уймой всевозможных талонов для обмундирования и также для того, чтобы я вывез мать, которая жила одна в отеле «Атланта», так как брат с семьей был приглашен в Австрийские горы одним офицером, который до этого жил в Софии и хорошо знал его.
В Вене было уже совсем неспокойно, участились налеты американцев. Хорошо, что с матерью была семья генерала Голубинцева. Мать дружила с его женой-француженкой. Была уже вторая половина января 1945 года, когда я прибыл в Вену и остановился в том же отеле «Атланта». Я сразу предупредил свою мать, чтобы она собиралась к отъезду, и, когда моя новая форма будет готова, мы поедем в Мюнцинген.



Зима была мягкой, снега почти не было. Я сразу отправился в этот роскошный магазин, который был известен на всю Германию, и в особенности офицерству, где так прекрасно шили и подгоняли каждому по фигуре военную форму. Меня обрадовали тем, что у меня фигура стандартная и не нужно будет делать в уже заготовленных формах какие-либо переделки. Все же мне все примеряли, включая бриджи и навыпуск длинные рейтузы, чтобы носить с туфлями в парадных случаях. В форму входили новенькие сапоги из мягкой кожи и к мундиру, который сидел на мне как влитый, адъютантские бело-серебряные аксельбанты, очень украшавшие эту форму. Я не мог поверить, что все это было совершенно бесплатно для меня. Мне только нужно было следить, чтобы срезали все нацистские знаки на мундире. Нашлась также по размеру моей головы замечательная фуражке с канареечными шнурами на ней. На погонах должна была быть такая же расцветка - это цвет кавалерии, так как я в основном вышел в кавалерию, но многие путали этот цвет с более темным, который принадлежал «люфтвафе».
Пока собирали мою форму, я побывал в Вене у своих знакомых и зашел в знаменитый отель «Империал», где находил
белый генерал Туркул со своей семьей и помощниками, которые тоже старались формировать части РОА, но генерал Туркул не хотел подчиняться генералу Власову. Генерал Туркул очень звал меня к себе адъютантом и вспоминал, что «с отцом воевали против красных, и с тобой будем ... ». К сожалению, я должен был его огорчить и объяснил ему, что я уже связан с генералом Асбергом, и что уже утвержден в своем положении, и что в Мюнцингене сейчас много работы. В отеле находился известный болгарский профессор Цанков из Софийского университета. Цанков создал болгарское правительство в изгнании, так как было много военных из Болгарии, которые проходили специальную
подготовку в новом вооружении немецкой армии. Интересно то, что я с профессором Цанковым опять встретился, будучи в Аргентине, и мы очень дружили. В «Интернациальной энциклопедии> о Цанкове написано как о выдающемся государственном деятеле того времени.
Был прекрасный день, и я решил пойти в бывший казачий штаб, где раньше служил мой дядя Жора. Когда я поравнялся с Радетциштрассе, то услышал зловещие сигналы воздушной тревоги и перешел на другую сторону, где стояли здания, которые занимали различные немецкие штабы. Входы в эти здания, как во многих типично венских постройках, были высокие и закрытые. У одного дома был открыт подъезд, и немец унтерофицер меня позвал к ним в убежище. Но едва я вошел в этот подъезд и хотел было идти за этим унтер-офицером, как раздались оглушительные взрывы, и я не мог понять, что происходило. Все вокруг рушилось и сыпалось. Меня засыпало штукатуркой и кусками стен. Я чувствовал, что не могу дышать, и ничего не видел. Вдруг увидел над собой небо и понял, что надо мной нет крыши - все стены и крыша были разрушены. Разбрасывая руками штукатурку и разные обломки, я попытался выбраться на поверхность и, вынув платок из кармана, стал через него дышать, иначе я просто уже задыхался. Унтерофицер, который торопился спускаться дальше вниз по лестнице в бомбоубежище, исчез. Все было завалено.
Я выкарабкался наверх. Передо мной была широкая улица по которой раньше ходили трамваи. Теперь она была изрыта
глубокими ямами, а трамвайные рельсы стояли торчком в небо ... и это все произошло в одно мгновенье. Весь белый от штукатурки, я продолжал дальше пробираться по этим ямам, чтобы выйти дальше из развалин. Меня сотрясал кашель, трудно было дышать. Вскоре послышались гудки скорой помощи, которая уже мчалась в моем направлении. Какая-то женщина стала отряхивать меня и обтирать мое лицо мокрыми полотенцами говоря, чтобы я не вдыхал в себя и старался не кашлять. Она посадила меня и стала промывать водой мое лицо. Я думал, что задохнусь ... было трудно дышать, а кашель разрывал мне легкие. Но, слава Богу, я постепенно отдышался и стал приходить в себя.
Вокруг говорили, что всех в этом бомбоубежище завалило
Если бы я не оказался в дверях, которые меня защитили, я бы был мертв.
Когда я добрался до отеля «Атланта», мать, увидев меня страшно испугалась. Я был весь в белой штукатурке и постоянно кашлял. Я разделся и стал пить воду, которая мне промывала рот и дыхательные пути. От напряжения меня била дрожь. Лежа в постели и укрывшись одеялами, я пил чай, который принесла мать. Вот это был еще один страшный момент в моей жизни, который я никогда не забуду. Еще несколько дней пришлось приходить в себя от всего случившегося. Я стремился покинуть Вену и вернуться к делам как можно скорее, так как американцы беспрерывно бомбили город. Хорошо, что ходили поезда и я смог вместе с матерью сесть в поезд на Мюнхен и Штутгарт. Мою
новую форму я вез с собой.
Генерал Асберг заблаговременно побеспокоился о комнате для моей матери. Все было отлично, мать могла питаться там же и была довольна.
За время моего отсутствия в Мюнцингене появилось очень много офицеров и гражданских лиц, которые до этого находились в Берлине и под Берлином. Почти все работали при штабе генерала Трухина. Весь штаб РОА во главе с генералом Трухиным прибыл в местечко Хойберг. Стали ходить слухи, что генерал Власов тоже приезжает и состоится передача командования частей генерала Кестринга генералу Власову. 1-я дивизии лихорадочно укомплектовывалась - она должна была уходить на Одер. Немцы хотели испробовать части РОА в боях против красных.
Наш генерал Меандров, назначенный начальником офицерской школы, был занят подготовкой новых офицеров и тоже ждал
приезда Власова.
Мне пришлось присутствовать с моим генералом в офицерской школе, когда генерал Власов приехал на собрание. В зале было множество плакатов с надписями, каким должен быть офицер РОА. Когда Власов проходил мимо меня, он увидел на моем кителе юридический знак Одесского университета - белый ромб с синим с крестом посредине и сверху серебряный двуглавый орел.
Он внимательно посмотрел и сказал: «Вот под каким символом мы должны объединяться». Я сразу не понял, под каким
знаком - под двуглавым орлом или под крестом.
На 10 февраля была назначена торжественная передача командования частей добровольческих войск генерала Кестринга
генералу Власову. Состоялось это на плацу, где проходили военные учения. На специальном деревянном возвышении стояли все генералы и штаб генерала Трухина. Под звуки «Коль Славен» взвился на флагштоке русский национальный трехцветный флаг.
Все части первой дивизии и части РОА, которые находились в военном городке в соседнем Хойберге, прошли церемониальным маршем перед генералом Власовым и генералитетом.
Я тоже стоял на этом возвышении с другими адъютантами и смотрел этот исторический парад частей Русской освободительной армии, которые после приветствия генерала Власова кричали громкое «Ура!». Это был действительно трогательный патриотический момент, которого все долго ждали. После приветствия генерал Власов спустился с возвышения и подошел к солдатам РОА и со многими здоровался за руку. Его все приветствовали. Так появилась официально Русская освободительная армия, с теми же правами, что и немецкая, которая была «союзной» армией.
Через несколько дней 1-я дивизия должна была отправит на реку Одер, где ей предстояло сдать «экзамен» С Красной,
армией в боях. Это был решающий момент не только для 1-й дивизии, но и для всего освободительного движения.




После ухода первой дивизии из военного городка Мюнцинген все бараки моментально заполнились новыми добровольцами, которые ехали из всех лагерей и со всей Германии, несмотря на то, что немецкая армия совсем уже отступила к своим границам и во многих местах даже дальше. В городке царил большой подъем и быстро формировались новые и новые части. К марту был получен приказ всем частям РОА в Мюнцингене идти на Чехословакию соединиться с 1-й дивизией.
Генерал Асберг посоветовал мне перевезти мать в КемП1 где находились и его родственники, недалеко от швейцарской
границы. К этому времени мой брат со своей семьей приехал к нам, и я всех отвез в этот городок, где было много беженцев главным образом из Югославии.
Мне не нужно было возвращаться и при соединяться к частям уходящим из Мюнцингена. Я ехал вместе с генералом Асбергом на его машине с нашим русским шофером. Все же части, которые выступили из Мюнцигена, шли пешком. Части из Мюнцинп вышли 17 апреля, а из Хойберга 18-го. Было еще свежо и не очень приятно было находиться ночью под открытым небом.
В этом походе шли части 2-й дивизии (около 14000 человек), офицерская школа (600), запасная бригада (7000), строительный батальон (8000) и группа офицеров, предназначенная для развертывания 3-й дивизии.
За нами шли американские части. Иногда были слышны выстрелы из орудий. У станции Лансберг были поданы эшелоны с
открытыми платформами, на которые погрузились части РОА, эшелоны двинулись в направлении города Линца у Дуная. Тогда полковник Херре получил семь эшелонов для переброски частей РОА на Линц. Когда были погружены части, весь наш штаб во главе с генералом Трухиным проходили мимо по шпалам, и люди на этих платформах дружно кричали «Ура!»
Я шел рядом с симпатичным адъютантом генерала Трухина которому сказал, что не лучше ли было бы нам остаться здесь и не идти в лапы к красным? Анатолий повернулся ко мне и только улыбнулся. Наша машина шла за машиной генерала Трухина, и мы должны были опередить прибытие этих эшелонов к Линцу, где они должны были разгрузиться и затем идти походным порядком к границам Чехословакии для соединения с 1-й нашей дивизией, которая должна была двигаться на юг.
Все же в моем новом мундире мне было довольно свежо. Я оставил свои зимние вещи у матери. Как-никак моя новая форма обращала на себя внимание многих. Даже когда я ее надел еще в Мюнцингене, генерал Асберг поздравил меня и сказал, что у него теперь настоящий адъютант, а один из белых офицеров, ротмистр кавалерист, от восторга подарил мне свои настоящие серебряные шпоры российской кавалерии.


Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments