skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

Я попрощался со своей семьей и друзьями и отбыл в Берлин как мне приказал генерал Асберг. В то время происходила ожесточенная бомбардировка Берлина. Весь Александрплац, где остановился в отеле, и все вокруг было изрыто бомбами. В момент налета я был недалеко от русского ресторана «Медведь» куда хотел было зайти. Рядом располагалось убежище. Такого убежища я никогда не видел: оно походил о на обелиск, а внутри была железобетонная винтовая лестница, и на каждой площадке этой лестницы стояли зенитные пушки, которые палили по американским бомбардировщикам. Я стоял рядом с этой пушкой. Те минуты, которые я провел рядом с этой пушкой, показались мне
адом. Все ревело и сотрясалось вокруг и под ногами. В груди клокотало от бешеных выстрелов пушек. К счастью, это бомбоубежище-обелиск не было разрушено, и я смог все же зайти ресторан «Медведь» И при тусклом огне перекусить, так как был очень голоден. Уже поздно я пробирался по совершенно разрытому бомбами Александрплацу. Ничего вокруг нельзя было узнать, но я все-таки добрался до отеля и нашел свою комнату в потемках и смог поспать. Утром я не стал искать «Русише-Хофза, взял свои вещи и пошел к станции, которая соединяла предместья Берлина, в том числе и Дабендорф, где находился тогда генерал Трухин. Я хотел повидаться с моим старым другом по России князем Кубековым, который должен был там находиться.



День стоял солнечный, несмотря на январь. В Берлине было не так холодно, но все же я был в своем неизменном болгарском дубленой кожи полушубке с офицерскими погонами и в моих таганрогских майорских сапогах (мягкой хромовой кожи). Под полушубком был надет немецкий китель, а на нем мои награды: красная ленточка за зимний 1941 года поход в России, болгарский знак «За храбрость» - очень импозантный, с изображением воина в каске на серебряном поле и вокруг венок с болгарскими белым, зеленым и красным цветами. На правой стороне был
прикреплен старый знак Таврического университета, который я получил в Одессе после экзаменов: большой белый ромб с синим крестом, а над ним серебряный двуглавый орел.
Мне удалось сесть на поезд в Дабендорф, и вскоре я прибыл в штаб РОА. Мне показали, где находится мой друг князь Кубеков. Перед большим домом я увидел целую вереницу молодых людей довольно интеллигентного вида в рабочей немецкой форме. В доме при открытых настежь дверях за длинным столом сидели несколько высших чинов, а посередине генерал Трухин, который расспрашивал каждого подходящего к столу солдата.
Я спросил князя Кубекова, и ко мне все таким же увальнем выскочил мой Саша и бросился в объятия. Сидящие за столом обратили на эту встречу внимание, и так как Кубеков там был своим человеком, он представил меня генералу Трухину. Кубеков рассказал ему обо мне и о Знаменке, где мы встретились в 1942 году.
Трухин не мог долго разговаривать и, протянув мне руку с улыбкой, сказал, что очень приятно меня видеть здесь и что он надеется еще встретиться. Саша Кубеков пояснил, что принимается рота кадет из Югославии и генерал Трухин лично с ними знакомится, так как рота будет при штабе охраной.
Мы с Сашей пошли в офицерскую столовую, где готовили очень вкусные, все русские, блюда. Но в столовой я получил замечание от дежурного офицера за мой полушубок (полушубки вообще никто не носил и лишь на фронте немецкие офицеры позволяли себе «такую роскошь»). Когда я снял полушубок, то этот офицер в чине капитана стал более вежливым и даже спросил Сашу, кто я такой. Я успел до этого сказать Саше, зачем я приехал сюда. Кубеков с упреком сказал, что он подумал, что я приехал к ним и что генерал Трухин был бы очень доволен. Я поблагодарил его и объяснил, что должен ехать в Мюнцинген где меня ждет генерал Асберг. На это Саша, который всегда относился ко мне по-дружески, заметил, что все равно теперь мы будем вместе. Оказалось, что Саша Кубеков служит официальным переводчиком при главном штабе РОА, но что ему предложено стать адъютантом у полковника Боярского, которого должны были скоро произвести в генералы. Полковник Боярский был помощником У генерала Трухина. В Красной Армии Боярский был адъютантом у маршала Тухачевского, я потом с ним познакомился.
Совсем неожиданно к нам подошел очень знакомый мне молодой, высокий, с темными волосами и очень красивым лицом
человек в штатском. Он спросил меня, был ли я под Херсоном осенью 1943 года, когда там находились моряки из Севастополя. Я сейчас же его вспомнил. Это оказался тот красавец, который похитил невесту моего друга Володи Еггера. Я не знал его фамилии, но он мне представился и сказал, что он женат на Тамаре, которую я также тогда видел, и что ее родители живут с ними вместе. Он же служит в контрразведке штаба РОА. Через много лет нам опять пришлось встретиться, но уже в США, в совсем другой обстановке.
Я распрощался с Сашей Кубековым в надежде скоро встретиться.




ВОЕННЫЙ ГОРОДОК МЮНЦИНГЕН ПОД ШТУТГАРТОМ

Я приехал в городок Мюнцинген, где находился военный поселок с бараками и где размещалось довольно большое колич
ство формирующихся частей РОА. Со станции я вынужден был идти пешком к поселку, который находился примерно в полутора километрах. Со мной были только походные вещи, поэтому быстро дошел до дороги, ведущей в него. Вблизи стоял небольшой отель, или «Гастхоф», где должен был быть генерал Асберг.
Я вошел в него и спросил генерала. Мне любезно ответили, что он на верхнем этаже (всего было два этажа). Как всегда у немце все чистенько и аккуратно. Поднявшись по лестнице, я постучал...
Генерал сидел без мундир на постели и покуривал. Увидев меня, он очень обрадовался, встал и, взяв меня за плечо, посадил в свое кресло перед письменным столом. Он был доволен, что я благополучно добрался и не
потерялся в Берлине. Оказалось, что в Берлине он не был и прибыл прямо в Мюнцинген из-за множества срочных дел. К тому же он переводится в распоряжение начальника штаба РОА генерала Трухина и уже не будет подчиняться Кестрингу, а будет возглавлять боевой отдел подготовки частей РОА при штабе. Асберг рассказал, что из лагерей военнопленных уже едет масса добровольцев, которых надо встречать на станции, привозить сюда и распределять по частям. Затем он прервал разговор и, как бы очнувшись, напомнил, что нужно идти к хозяйке занимать комнату, которую оставили для меня, несмотря на то, что было много желающих занять ее. Мы расстались с ним, но ненадолго - нам предстоял с ним еще разговор и встреча с начальником немецкого штаба полковником Херре, очень симпатичным и приятным человеком, который свободно говорил по-русски, От него зависела помощь в распределении всех прибывающих добровольцев в части.
Моя комната была слева от комнаты генерала и такая же небольшая, но очень чистенькая, со всеми удобствами и с небольшим письменным столом. Я успел вымыться, привести себя в порядок и даже немного отдохнуть. Затем постучал к генералу и он попросил меня войти. На этот раз он был в своем генеральском кителе, в рейтузах с красными лампасами и в элегантных сапогах. Ему было уже за сорок, он был довольно полный, с брюшком и небольшого роста. Вид же у него был довольно представительный, но не был похож на стандартный тип советского офицера. Держал он себя так, как полагается немецкому генералу. Мы спустились в столовую, и прислуга сразу забегала вокруг
указывая нам места и предлагая всевозможные блюда и закуски с выпивками к обеду. Постоянно слышалось обращение «хер генерал», что очень, по-видимому, импонировало генералу.
Генерал питал ко мне доверие (как результат проверки в Вене) Как-то раз он взял меня с собой на вечер, устраиваемый одной русской баронессой. На вечере было много эмигрантов из Прибалтики, а также немцев, но общество в целом было интеллигентное и венско-европейское. К генералу относились по-генеральски, и он неоднократно подчеркивал, что он старый офицер. Он признался, что выбор его остановился на мне, на эмигранте, так как я умею себя держать по-офицерски и что все у меня так «отчетливо» и «подтянуто», что куда там советским офицерам.
Я почувствовал, что он относится ко мне с уважением, так же как и наши белые офицеры, старше меня, которые никогда и ничем меня не унижали.
Когда мы сели за стол, он спросил меня, что я хочу выпить. Я уже знал, что он не глушил водку или другие крепкие напитки, а всегда был сдержан и пил главным образом хорошие вина. Вкус к винам он, по-видимому, приобрел во Франции, где была расквартирована офицерская школа, которой он руководил и которую переправили из Прибалтики.
Во время обеда он расспрашивал о моих родных и, когда узнал, что моя мать находится в Вене, сразу посоветовал ее перевезти ближе. Рассматривая мою форму, он заметил, что она не подходит для «такого адъютанта, как Я», поэтому он даст мне специальные талоны на полную новую форму, и когда я поеду за матерью в Вену, зайду на самую шикарную улицу Кертнерштрассе, где есть магазин военных обмундирований и где меня оденут в настоящую адъютантскую форму.
Я активно начал работать с полковником Херре, начальником штаба немецких формирований при РОА. Мы без конца
принимали новые и новые партии добровольцев из немецких лагерей. Эти люди были совершенно истощенные, небритые, в изношенных, еще красноармейских формах. Я тогда почти не спал ночами, так как помимо первой дивизии, которая укомплектовывалась по немецким расчетам, создавались новые части: 2-я дивизия, запасный батальон и до этого уже была офицерская школа. Строительный батальон работал день и ночь, чтобы возвести в бараках трехэтажные нары, строились и новые бараки. Нас с генералом перевели в так называемый генеральский барак. Мы разместились с генералом с одной стороны, с другой - генерал Зверев, который формировал 2-ю дивизию, и полковник Меандров, начальник офицерской школы (потом стал генералом), и его адъютант поручик Георгиевский, которого поместили в комнате со мной.



Работа по формированию частей РОА кипела. Мой генерал был назначен начальником боевого отдела штаба РОА, а начальником штаба стал генерал Трухин, который был из «старых» офицеров. Его все очень уважали.
Меня посылали к генералу Буняченко, который командовал спецдивизией РОА, но это был совсем другой офицер - грубый, резкий и не стеснявшийся в выражениях. Но со мной он никогда не позволял себе хамить.
Вскоре прибыли в штаб полковник Херре, капитан Фосс со всеми другими, включая мичмана Аксакова, капитана Грико-
лича. Мы часто видели друг друга, особенно когда я бывал у полковника Херре. При моем генерале Асберге был один замечательный зондерфюрер, переводчик, который всюду ездил с генералом и был с нами в Мюнцингене. Этот Зигфрид Брунович Штосингер родился в России, и его отец преподавал немецкий язык в гимназии. Затем, уже в Германии, Зигфрид Брунович стал инженером-электриком. Началась война, и он был призван как зондерфюрер - переводчик и попал потом к генералу Асбергу. Это был милейший, отзывчивый и добрый человек. Сколько он помогал несчастным военнопленным и вообще попавшим в беду «остовцам> - только один Бог знает. Со мной он был как старший брат - очень внимателен и всегда давал мне подходящие советы, особенно когда я, начинающий адъютант, не имел в этом опыта. Мы с ним были в последнем походе частей РОА в Чехословакию. И когда надо было уходить, мы с ним посоветовались: я ушел в лес, и он ушел. И вот опять судьба. Уже будучи в CШA, я узнал, что он жил в Карлсруэ, и написал ему. Он моментально откликнулся и пригласил меня приехать к нему в гости. Я приехал со своей семьей и познакомился с милейшей его женой, которая оказалась из потомков русского фельдмаршала генерала Барклая-де- Толли, героя Отечественной войны 1812 года. И тогда опять Зигфрид Брунович мне очень помог в моем бизнес-импорте из Германии.



















Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments