skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

В Одессе жил известный тогда всей русской эмиграции в Европе джазовый русский певец Петр Лещенко. Он был
участником белой борьбы, жил в эмиграции в Бухаресте, где открыл свое кабаре и организовал свой джазовый русский оркестр, писал музыку, фокстроты и танго. Он был настоящим русским джа30ВЫМ композитором, который имел колоссальный успех не только среди русской эмиграции, но и в Советской России. Когда 0н пел в сопровождении оркестра русские композиции, например фокстрот «Моя Марусечка», «У самовара», танго «Прости, прощай», «Татьяна», «Не уходи», «Сердце», «Сероглазочка>, «Очи черные» и др. , это так захватывало, что хотелось слушать его до
бесконечности.



В Одессе Лещенко выступал в прекрасном огромном зале ( колоннами бывшего дворянского собрания, где он пел и под свою гитару с джазом и со своей новой любовью - одесситкой Верочкой. В этом огромном зале был свой буфет, а столики поставлены на европейский манер.
Я был знаком с Петром Лещенко еще тогда, когда наша группе прибыла из Софии в Бухарест для следования в Россию, в начале войны. Мы посетили его уютное кабаре и провели всю ночь среди волшебной русской музыки. За ту радость, любовь и вдохновение, что он давал русским людям, певец был сметен железной сталинской рукой: Петр Лещенко погиб где-то в концлагерю далекого севера измученной России.



В Одессе было представительство «Русского корпуса» из Югославии, которое помещалось на углу Преображенской и Садовой. Их представителями были ротмистр Залесский и обер-офицер в немецкой форме СД. Но, к сожалению, они так поставили себя, что мало кто шел к ним записываться в Корпус, и им пришлось вербовать себе добровольцев из Бессарабии. В то время патриотически настроенная молодежь горела желанием идти добровольцами, чтобы сражаться против красных, которые тогда, уже были недалеко от Одессы. Пришлось тогда этой молодежи войти в так называемый Черноморский легион, который защищал исторический Перекоп, дав этим возможность всем, кто хотел эвакуироваться из Крыма, уйти на Одессу по морю и не Румынию.
Зима 1944 года была довольно мягкой. Я слушал свои лекции в университете на улице Петра Великого и уже готовился к экзаменам. Интересно то, что в Одессе было довольно много евреев которых румыны почти не трогали, а немцы не могли там распоряжаться. Все же евреи больше скрывались и старались выезжать в Румынию. У меня появился такой знакомый Саша и: местных евреев, совсем молодой и очень славный парнишка который всегда просил меня помочь еврейским семьям выехать из Одессы - ведь им нужно было получить разрешение от местных властей. Эти возможности у нас были, наш штаб никогда в этом никому не отказывал. Саша приходил ко мне на Большую Арнаутскую к вечеру и бросал камешки в мое окно, чтобы я вышел. Он водил меня во многие еврейские семьи, которые были очень запуганы и старались сидеть у себя дома, чтобы не показываться.
К нам также стали приходить и представители НТС (мы иэ называли «нацмальчики»). Они старались завербовать нас в свои секретные революционные группы и говорили, что при уходе румын и немцев из Одессы эти группы должны идти в партизаны и скрываться в катакомбах Одессы, чтобы продолжать борьбу ( коммунистами. К сожалению, «нацмальчикиз были настолько наивными, что вербовали без разбора, и, как мы узнали потом "партизаны" были захвачены красными и многие повешены так как среди завербованных были провокаторы. Руководитель «партизан» Мамуков, на его счастье, был арестован немцами, а затем при помощи нашего штаба, и в частности капитана Фосса был освобожден, иначе тоже попал бы на виселицу.
В Одессе чувствовалось приближение красного фронта, и многие состоятельные люди, которые имели возможность уехать на Запад, старались выезжать. Я сдал свои последние экзамены в университете и к началу апреля получил огромный аттестат "Лиценсия ан Дрепт" на румынском и русском языках. Мы помогали эвакуировать профессуру из Одесского университета, включая и его ректора профессора медицины Часовникова. В Болгарию мы переправили также профессоров Жилина, Константиновского, Яновского и других.



В начале апреля наш штаб уже получил приказ сворачиваться и уходить на Яссы-Кишинев, так как красные шли на станцию Раздельная, которая соединяла Одессу с Румынией.
В один из «непрекрасных- вечеров в начале апреля мы собрались все вместе в нашем штабе и капитан Фосс объявил нам, что рано утром мы покидаем Одессу. Мне было приказано оставить мотоциклетку и садиться со всеми вместе в транспортную машину, так как на дорогах была распутица. Собраться мне было не долго, и я решил последний раз пройтись по Дерибасовской, Был приятный прохладный весенний вечер, особенно это чувствовалось у моря. Главная улица, Дерибасовская, жила также своей веселой жизнью, и когда я подошел к скверу, то услышал звуки
гармошки и веселые одесские песенки. Затем я прошел к Преображенской и подошел к памятнику Воронцова, которого очень уважали одесситы за его заботу о благоустройстве Одессы. Памятник не тронут красными, но он был очень запущен и на его бронзовой фигуре виднелись слои зелени. У меня к горлу подступали рыдания, и я никак не мог поверить тому, что ухожу из своего любимого города. В тот вечер мне хотелось быть совсем одному. Мне вспомнилось мое детство, когда с матерью и братом мы ходили по этим же улицам, и я пошел посмотреть в последний раз на красивый четырехэтажный дом на Нежинской, где мы жили у мадам Гудлет и где проказничали с братом, подстав-
ляя булыжники на трамвайную линию, которая тогда проходила мимо этого дома. Затем зашел на Дерибасовской в ресторанчик, где я часто бывал, чем-то закусил и побрел дальше на Ришельевскую, где стояло величественное здание оперного театра. На углу Ришельевской и Дерибасовской зашел в знаменитую кондитерскую, которая была полна народу, на двух этажах были выставлены в ярко освещенных витринах чудные пирожные и шоколадные изделия. Просто не верилось, что этого больше не будет и коварный враг все опять уничтожит, превратив все эти красивые места в убожество.
За день до этого я успел зайти в огромные магазины, где можно было купить самые изысканные деликатесы, которых не было уже ни в Бухаресте, ни в Софии. Многие наши также покупали там разнообразные деликатесы: копченое сало, огромные куски масла, всевозможные сорта колбасы. Погода была еще по-весеннему свежая, поэтому продукты можно было довезти до Болгарии.



Лишь поздно вечером я возвратился к себе на Большую Арнаутскую, чтобы при готовить вещи к завтрашнему отъезду. Рано утром за нами пришла большая транспортная немецкая машина, которая доставила нас на соборную площадь близ вокзала, где выстроились все немецкие машины со всеми штабами, которые находились в Одессе.
Было туманное свежее утро, какое бывает обычно у берегов Черного моря. Зазвучал рев десятков мощных военных транспортных машин, и они стали медленно выезжать одна за другой с площади, вытягиваясь в колонну по одной вдоль одесских каменистых улиц-мостовых. У меня же сразу в голове мелькнула песня «Прощай, любимый город». Все мы сидели молча, провожая последним взглядом одесские улицы.
По мере того как мы отдалялись от моря, туман спадал, и вскоре засияло весеннее солнышко. Когда мы выехали за пригороды Одессы, дороги стали невероятно плохие, густая грязь обволакивала колеса рычащих машин и было трудно выбираться из забитых рытвин и ярков.
Вот тут-то я и увидел трагедию отдельных немецких мотоциклистов, которым приходилось выталкивать свои мотоциклетки из этой жуткой грязи. Как я был благодарен моему начальству, которое запретило мне ехать на мотоциклетке из-за больной руки; рука была еще очень чувствительна и на кисти до сих
пор был отек.
Мы ехали совсем медленно по этим сталинским дорогам, но все же нам удалось выскочить, прежде чем красные смогли нас отрезать. Автоматы и пистолеты с гранатами у всех были всегда наготове, так как никто точно не знал, где находились передовые части красных. Мы вышли уже в направлении Ясс и Кишинева и подъезжали к старой румынской границе. Дорога стала лучше, и в одном из селений вся колонна остановилась, чтобы получить пищу. Немцы были себе верны, баки дымились на одной из машин, и все получали обильный паек, даже с выпивкой, сигаретами и, конечно, горячим кофе. Это нас очень подкрепило и ободрило. К вечеру мы уже были в Яссах, историческом для нас
городе, где в начале революции формировались знаменитые части первых добровольцев полковника М. Г. Дроздовского. Они совершили исторический поход Яссы - Дон, чтобы соединиться с белыми армиями.
Потом был сложен марш дроздовцев:

Из Румын ии походом шел Дроздовский славный полк,
Для спасения народа нес геройский трудный долг ...
Верим мы - настанет время и опомнится народ,
И он сбросит свое бремя и за нами в бой пойдет.
Шли дроздовцы твердым шагом, враг под натиском бежал,
И с трехцветным русским флагом славу полк себе стяжал.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments