skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

ХЕРСОН
Езды до Херсона несколько часов. Был приятный солнечный день, но утро было довольно прохладное у Днепра и сырое.
Я останавливался лишь в одном небольшом селении, уже недалеко от города, так как страшно хотелось пить да и не мешало перекусить что-либо из взятых с собой харчей.
Было еще рано, когда я прибыл в Херсон. Вновь увидел я тот симпатичный город с белыми домиками, которые шли прямо к Днепру, который делал изгиб у Херсона. Центральные улицы Херсона были кривые и пыльные, но с довольно приличными домами и даже с особняками.
Это был старинный город, построенный еще во времена Киевской Руси греками-торговцами из Византии и назывался он
тогда Херсонесом.



До этого я бывал в нем несколько раз, в том числе и при наступлении в 1941 году. Мои друзья Леня Станчулов и Андрющенко жили на одной из центральных улиц в хорошем кирпичном доме с красивым подъездом, но теперь он, как и все, был заброшен. Друзья привели в порядок лишь сам вход в дом и свои большие комнаты. Все старые друзья собирались здесь, и места всем было достаточно в этой когда-то барской квартире.
Леня Станчулов был очень хозяйственным еще со времен, когда он жил со своей матерью Марией Ивановной в уютной квартире на улице генерала Гурко, одной из центральных улиц Софии. Мать его была сестрой милосердия, а Леня, так же как и мы, учился в Софийском университете.
Мы все часто собирались у него, и на всю жизнь остались в моей памяти задушевные и дружеские вечера.
Вот и теперь мы встретились, но уже в Херсоне. Коля Полторацкий и Володя Еггер, также бывшие у Лени, рассказали мне, что моряков перевезли до трех тысяч и расположили под Херсоном биваком, так как ожидается приказ для их перевода куда-то в Германию. Коля и Володя прибыли из Софии совсем недавно и рассказывали нам последние новости. Володя вскоре должен был ехать обратно в Софию, потому что кто-то из его родных был серьезно болен. А от Коли я узнал по секрету, что Володя влюблен и уже собирается жениться на одной очень красивой крымчанке татарского происхождения из Симферополя. Коля мне сказал, что мы потом поедем к нашим морякам и там увидим эту красавицу Тамару, Володину невесту, которая остановилась в каком-то доме на окраине Херсона вместе со своей семьей.
Под вечер мы все отправились на машине к биваку, где находились моряки. Я увидел молодых, очень приятных бывших советских моряков, которые совершенно, по-видимому, не тужили, что попали в плен, а очень приветливо улыбались и охотно разговаривали. Коля и Володя познакомили меня со своими друзьями, которые уже были среди них. Чины их еще не были точно установлены, да и мы не старались их допрашивать, но видно было по их разговору и манерам держаться, что это были интеллигентные люди и бывшие командиры. Все, конечно, называли себя по именам, и сейчас же собралась компания, в которой были гитаристы и певцы, - они стали петь свои любимые родные песни. Я помню, что уже был поздний вечер и горело множество костров на этом биваке, и Костя-моряк запел «Прощай, любимый город ... Уходим завтра в море ... » , и песня разнеслась по всему биваку, и сотни голосов стали ему подпевать.
Сюда же Володя привел и свою невесту вместе с родителями. Эта Тамара была просто красотка. Я ее разглядел на свету у костра. Она была невысокого роста, скорее миниатюрная, жгучая брюнетка с черными круглыми оливковыми глазами.
Ее буйные черные волосы падали на плечи и обрамляли ее белое с красивым румянцем на щеках лицо. Отец ее, по-видимому, не был настоящим татарином, а мать очень была похожа на дочь. Отец Тамары был интеллигентным человеком, работал в Симферопольской русской газете, которая славилась толковыми и отвечающими тому времени патриотическими русскими статьями. И иначе не могло быть, так как наш капитан Гаврилиус - русский губернатор Симферополя и не допустил бы ничего другого. Конечно, семья Тамары хорошо знала капитана Гаврилиуса, так как наш Володя Еггер был знаком с капитаном по Софии.
Мы провели тогда очень приятную ночь и наслушались много красивых русских песен, которые пел Костя-моряк, как его прозвали Володя и Коля. Одну из последних пели почти все моряки «Севастополь, Севастополь - город нежно-голубой».
Потом уже, будучи в Германии в частях РОА, я встречал многих из этих славных моряков. А Володе так и не довелось жениться на этой Тамаре: ее перехватил один из красавцев-моряков, когда Володя поехал в Софию. Тамара вышла замуж за моряка. Потом, через много лет я их встретил уже в США.
Я не мог долго задерживаться в Херсоне и, переночевав у Лени поехал обратно в Береслав. Мои друзья Коля и Володя остались с моряками, я же с ними попрощался и, оказалось, надолго, встретились мы лишь через несколько лет в Германии.



УХОД ИЗ БЕРЕСЛАВА

Прибыл я в Береслав очень вовремя, так как меня уже ожидало сообщение, полученное Пашкевичем через комендатуру, что наш штаб из Мелитополя готовится уходить на Николаев и затем на Одессу, где и останется. Я должен буду встретить своих, когда они будут проезжать через Каховку на Алешки и Херсон. Пашкевич должен был присоединиться к ним. Я должен был остаться в Береславе до получения приказа об уходе и должен всячески содействовать эвакуации гражданского населения. Мне не был смысла оставаться на прежней квартире с двумя комнатами гостиной, которые мы занимали с Пашкевичем, и я нашел себ новую квартиру на той же главной улице у моих хороших знакомых Морозовых.
В их старом, но довольно приличном доме жили очень симпатичные две сестры и бабушка. Старшей было за двадцать, младшей около двадцати. Их родители были в армии. Бабушка согласилась готовить нам обеды, и я приносил свой паек, который получал в комендатуре. Старшая сестра Таня была очень серьезной и, я бы сказал, замкнутой девушкой, младшая же, веселая разбитная, выступала в театре. Таня работала в местной администрации города и всегда была занята. Сначала она держалась очень гордо и не хотела даже обедать с нами, но потом бабушка уговорила ее. Я больше разговаривал с бабушкой, сестры же основном слушали, лишь младшая задавала мне много вопросов о жизни за границей и о русских эмигрантах.
На Таню очень влиял ее дядя, который также работал в городском управлении и был ее начальником. Иногда я проводил с ними вечера, так как любил слушать его рассказы о жизни при советской власти, о местном населении и о будущем Украины. Он ненавидел галицийских украинцев, которые потеряли все настоящее украинское и приняли
другую веру и обычаи.
Как было условлено, штаб я проводил через Каховку. Пашкевич также присоединился к нему, а я остался в одиночестве. Хорошо, что нашел себе подходящую квартиру и были у меня хорошие друзья в Береславе, которые мне искренне помогали во всем, информируя о происходящем вокруг.



Фронт заметно приближался, так как уже начались воздушные налеты красных. Бомбы разрывались далеко от города и
иногда попадали в Днепр. Но ни одна бомба по переправам ни разу не попала, и движение как немецких частей, так и гражданского населения через Днепр не было нарушено. Подходили беженцы из оставленных немцами областей к переправам, и немецкая фельджандармерия требовала у каждого документы и пропуска, которых у многих не было; эти люди старались вплавь переправиться через глубокий и широкий Днепр вместе со своими телегами, скотом и семейством. Я был на всех переправах и старался разъяснить немцам, что это все наши друзья и им нужно помочь уйти на запад от коммунистов, которые их будут преследовать и уничтожать. Очень многих я встретил из оставленного немцами Таганрога. Например, большую семью Кирсановых, которая занимала в администрации города при немцах различные ответственные посты (один брат был начальником полиции, другой издавал местную газету,
третий заведовал рыбтрестом) , моих друзей - мэра города Таганрога с женой, Ходаевских, Володю Жужнева со своей всегда улыбающейся женой Анюшкой - они даже побывали у меня в Береславе на квартире и я оформил им в комендатуре
хорошие немецкие пропуска, чтобы они могли свободно отправляться дальше на запад. При содействии моего комендан-
та я попросил, чтобы всех желающих переправляться через Днепр фельджандармерия пропускала без всяких задержек. Вспоминаются ужасные картины, когда многие бросались в глубокие воды Днепра со своими телегами и семьями, попадали в сильные водовороты и погибали.
Это была страшная осень 1943 года, когда серые тучи застилали небо и угрожали разразиться осенним холодным дождем Эти дожди могли бы парализовать все передвижение уходящую на запад. Отступающие немецкие части с артиллерией и подводами снаряжения шли вместе с жителями различных областей, оставленных немцами. Слава Богу, еще не начинались дожди, иначе тогда в этой грязи образовались бы пробки и все бы могли остаться в руках красных. Небо было покрыто свинцовыми тучами, но это было очень хорошо, так как авиация красных не могла бомбить отступающих.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment