skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

Когда я был в Армянске, стояла страшная жара и к база который занимает огромную территорию, непрерывно тянули
повозки и шли люди пешком, везя и неся массу всяких вещей для продажи. Кривоватые, но широкие улицы Армянска были покрыты толстым слоем пыли, которая поднималась в горячем воздухе и стояла, как облако, над всем городом.
Я не задерживался здесь, а очень хотел поехать в Симферполь, административный центр Крыма, где замечательный наш
офицер-дроздовец, капитан Гаврилиус был городским головой.
О нем рассказывали просто анекдоты. В Софии он был довольно состоятельным человеком, был женат на веселой болгарке и них была своя фабрика, только не помню, по производству чего.
Он был уроженец этого края и много помогал населению в организации нормальной жизни города, не жалея и своих средств также. Население оценило заслуги этого храброго белого офицера и попросило его занять пост городского головы. Капитан Гаврилиус выписывал массу нужных ему технических средств, а также всевозможных товаров из Болгарии и Румынии и не стеснялся твердо разговаривать с немецкими оккупантами, защищая интересы населения. Несмотря на то что он совершенно не владел немецким и только знал «данке», «битте», «яволь», «бефель> немцы стали прислушиваться к его мнению. Он навел образцовый порядок в городе; ему подчинялась вся местная полиция,
которую тоже он организовал.
Рассказывают, что он устраивал целые парады на главной площади города, с национальным русским флагом и духовым оркестром, который играл русские марши (и конечно же, дроздовский). Он выписал себе из Софии фрак с цилиндром и белыми перчатками и в нем принимал «парад», на который приглашал местное немецкое командование.
Он не признавал «желтых фазанов» (гебитскомиссаров), которые были для него самыми лютыми врагами. У нас с капитаном Гаврилиусом были дружеские отношения, и он очень приглашал к себе в гости. Но меня все время преследовала мысль о том, что я оставил Пашкевича, который не говорил по-немецки и что наш Береславский военный комендант хотел говорить со мной по какому-то делу. Пришлось повернуть обратно, так и не увидев этой самостоятельной русской республики дроздовского капитана Гаврилиуса.

СНОВА В БЕРЕСЛАВЕ

Вернувшись к себе в стольный град Береслав, я сейчас же отправился к военному коменданту. Немецкий капитан очень обрадовался моему появлению и, взяв меня под руку и пыхтя своей трубкой, вышел со мной во двор комендатуры. Он был без фуражки, его круглая лысая голова с толстым лицом и короткой жирной шеей были красные от августовской жары. С нами вышли также его помощники - один офицер, довольно пожилой, и два штабс-фельдфебеля, которые работали в канцелярии комендатуры. Капитан был взволнован и с возмущением стал мне рассказывать, что местный гебитскомиссар отдал приказ своей полиции (она состояла главным образом из прибывших украинцев-галичан, которых местные ненавидели) выселять местных жителей с главной улицы, так как в их домах будет жить администрация гебитскомиссара с семьями. Об этом приказе я знал давно, он был отдан главным комиссаром Украины Кохом, кото-
рый находился в Ровно. По Украине уже во многих городах выселяли жителей с главных улиц, а их дома занимала администрация местных гебитскомиссаров, среди которых было много местных так называемых «фольксдойче (местных немцев) и их помощников, прибывших С ними из Галиции, - украинцев, полицейских. Мне капитан сказал, что все население Береслава обеспокоено и возмущено, и он боится, что многие уйдут к партизанам, а это очень опасно для немецкой армии в критическое время ее отступления.
Я по приезде сразу услышал от моей хозяйки, что опять ее хотят выселять из родного дома так же, как делали это большевики, и это уже тогда, когда немецкий фронт катился на запад!
Эти фанатики-нацисты во главе с фюрером были настолько упоены своими победами, что совершенно не хотели видеть начало своей гибели и упорно проводили преступный план по полному присоединению и подчинению себе плодородных украинских просторов.
Военные же видели полный крах замыслов своих фанатичных партийцев, но ничего против них не могли предпринять.
Военным комендатурам главным командованием немецкой армии было приказано всячески следить за порядком в тылу
армии и не допускать озлобления населения, так как красная пропаганда очень умело пользовалась этим и увлекала все больше и больше населения в партизанские отряды, уже затруднявшие подвоз провианта и снаряжения немецкой армии. Немецкий фронт растянулся на тысячи километров по безбрежным полям и лесам матушки-России и при хорошо организованном партизанском движении уже не выдерживал натиска Красной Армии и вынужден был катиться на запад.
Капитан спросил, что думаю я по этому поводу, а также что подумает население, если полиция станет выселять людей из их домов. Я ему прямо сказал, что многие сейчас же пойдут в партизанские отряды, которые уже саботировали подвоз немецкого снаряжения и снабжения к фронту через днепровские переправы. Тогда капитан, обращаясь ко всем присутствующим, заявил, что он ответствен за этот район и сейчас же приказывает своей фельджандармерии в полном боевом снаряжении дежурить на главной улице Береслава и не допускать насильного выселения полицией местных жителей. Комендант добавил, что в случае неповиновения - просто стрелять!
Через полчаса фельджандармы в своих «слюнявчиках» (вокруг шеи у них на цепи висели металлические бляхи - «динст-
лих»), В касках и с автоматами курсировали по главной улице Береслава.
Это был яркий пример того, как нацистская партия в глазах военных потеряла свою силу и власть на оккупированных территориях России.
Вернувшись домой, я увидел мою хозяйку и сказал ей, что ее дом и другие дома на главной улице будут охраняться военной жандармерией, которая не допустит, чтобы кого-либо выселили из дома. Старушка прослезилась и сказала: «Дай Бог тебе здоровья, ты наш спаситель и утешитель».
Она сказала, что эту радостную весть сейчас же пойдет передавать всем по главной улице, чтобы фельджандармов не боялись, и действительно, жандармы ходили (по два) и приветливо улыбались жителям главной улицы, которые почувствовали в них свою защиту и спокойствие. Мой Пашкевич тоже натерпелся страха в мое отсутствие, так как многие на главной улице в панике рассказывали ему, что их будут выселять, и Пашкевич не знал, что делать. Выселенных же людей должны были распределять по окраинам города в различные дома, которые и так были пе-
реполнены. Пашкевича поразила смелость коменданта, и он был очень рад, что мы остались на месте.
Вот тут-то и была у нас еще надежда на то, что военные своим благоразумием все же возьмут верх над нацистами и дадут народу жить по-человечески и помогут этим сбросить ненавистную многим большевистскую власть в России. Немецкая оккупация на огромной территории России могла бы быть менее жесткой, нежели коммунистическая, и длилась бы она самое короткое время. Но и такое «унизительно-беспросветное» рабство могло наступить в том случае, если бы Германия воевала только с Россией. Гитлеровские же войска захватили большую часть Европы, и судьба России оказалась неразрывно связана с судьбой других народов.
Нацисты же продолжали безумствовать. Они забирали население, главным образом молодежь, и отправляли в Германию на работы, ведь из-за колоссальных потерь на всех фронтах немецкая армия таяла, особенно после Сталинграда. и немцы вынуждены были посылать на фронт стариков и подростков. Рабочей силы в Германии не хватало, так как все предприятия день и ночь работали на войну. Миллионы вывезенных из России людей стали называть «остовцами»: на их одежде было написано: «ост арбайтер». Это было очень унизительно и оскорбительно для людей, но другого выхода тогда не было.
Я уже писал, как вместе с передовыми частями 1-й танковой армии фельдмаршала фон Клейста попал в мой родной город Таганрог и как я в свирепую зиму 1941-1942 года помогал местному населению организовывать нормальную жизнь в городе, несмотря на то, что тогда фронт проходил по Таганрогскому заливу, как в ту зиму солдаты Красной Армии целыми подразделениями сдавались немцам. Я же, как предчувствовал тогда, всем советовал не идти в плен, а просачиваться на Запад и устраивать свою жизнь кто как может. К сожалению, массы красноармейцев, которые попадали в плен, находились в жутких условиях лагерей, особенно в первую зиму, прямо под открытым небом. Эти несчастные люди без еды, на холоде умирали, как мухи, в этих лагерях. Мне пришлось побыть в одном таком
страшном лагере, самом большом, я бы сказал, на этом участке фронта в Мариуполе. Десятки тысяч военнопленных были помещены на известных в Мариуполе заводах Ильича, в холодных помещениях завода и там же падали и умирали. Все это было известно красным, которые рассказывали своим солдатам, что их ждет у немцев. Это и привело сначала к разгрому немцев под Сталинградом и затем уже покатилось все дальше.
Был конец августа 1943 года, когда погода в этих краях изумительно приятная: жаркие еще дни с горячим солнцем и прохладные вечера с различными ароматами в воздухе, исходящими от плавней широких вод чудного Днепра, а также от близлежащих скошенных полей и налитых гроздьев сладкого винограда по берегам Днепра.
В один из таких дней вдруг появился мой бывший воспитатель по Варненской англо-русской гимназии (ее называли также лицеем) полковник Павлов в румынской форме полковника.
Я был совершенно поражен.
Он меня расцеловал и сказал, что был в нашем штабе в Мелитополе и едет обратно в Николаев, где состоит при румынском штабе, и решил повидать меня проездом. Он у меня заночевал, так как хотел со мной поговорить по душам. Мы с ним до поздней ночи проговорили относительно нашего будущего, придя к общему мнению, что немцы проигрывают войну благодаря своей глупости и т. п. Павлов сказал, что у него есть связь с англичанами на будущее и что мы должны уже сейчас искать возможность борьбы с красными после разгрома немцев.
Это была наша последняя встреча с полковником Павловым.
Он был расстрелян в Румынии.
Вскоре я получил сообщение от моего друга, соседа по району из Херсона, Лени Станчулова, что под Херсоном собирается огромная группа бывших советских моряков Черноморского флота, которые были взяты немцами под Севастополем, и теперь их перевозят под Херсон, чтобы затем дальше переправить на запад. Этих моряков сопровождали наши друзья из Болгарии Николай Полторацкий и Володя Еггер, которые были посланы в Крым со специальными поручениями из Болгарии.
Мне очень было интересно повидать моих старых друзей и побыть в компании с этими моряками. Я опять оставил _ моего Пашкевича в одиночестве и поехал на мотоциклетке прямо в Херсон по прямой дороге из Береслава.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments