skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

Мы шли в наступление почти по той же дороге, по которой теперь будем отступать на запад. Разница была лишь в том, что при наступлении мы мало где задерживались и лишь в моем родном Таганроге наступление приостановилось и мы провели там всю зиму (1941/42 года). Теперь же шло планомерное отступление немецкой армии на запад. Я думал, что, помогая местному населению переправляться через Днепр, смогу встретиться с моими таганрожцами.
Я увидел в Мелитополе старого друга мичмана Аксакова, с которым до этого вместе был в различных пунктах юга России.
Теперь он при штабе ожидал назначения в какой-то район Крыма или Таврии, но события на фронте так быстро развивались, что уже некуда было посылать, так как немецкий фронт катился на запад.
На следующий день я должен был возвращаться, так как в Береславе оставался один Пашкевич, который не владел немецким языком, и мы боялись, как бы с ним не произошло что-либо неприятное.
Набрав в свой бачок бензина, я в тот же день без всяких приключений прибыл в Береслав, где меня радостно встретил Пашкевич, уже встревоженный моим долгим отсутствием.
Пашкевич сказал, что комендант уже спрашивал обо мне и хотел со мной о чем-то говорить. Он сообщил неприятную новость: сына нашей хозяйки зарезали, когда он выходил из театра. Никто не знал причины убийства и того, кто это сделал. Бедная мать была в отчаянии. Потом среди местных были разговоры, что все произошло на «любовной» почве.
Я был очень доволен своей поездкой в Мелитополь, так как многое узнал о наступлении красных в этом направлении. Решив воспользоваться пока еще спокойным временем, я поехал на исторические места Перекопского перешейка, где происходили последние отчаянные бои белых, особенно знаменитой Дроздовской дивизии под командованием генерала Туркула, в которой был мой отец в качестве военного священника. Об этом отец много рассказывал, и я очень хотел увидеть эти места. Мне все равно нужно было ехать в этом направлении на Большие и Малые Маячки - в этих поселках жили эвакуированные горцы с Кавказа со своими «правительствамие и между собою без конца спорили, особенно балкарцы и кабардинцы, которые просто воевали между собою из-за какой-то казны и обвиняли друг друга в воровстве, доходило дело до вооруженных стычек и были жертвы.
Вот в этом я должен был разобраться и примирить враждующие стороны. Горцы при помощи нашего штаба должны были эвакуироваться в Болгарию, которая им давала пропуск в Турцию, куда они стремились. Кроме балкарцев и терцев там находились грузины, черкесы, текинцы, осетины и еще какие-то горцы. Будучи до этого в Каховке, я уже познакомился с некоторыми из них, например с грузинами, у которых старшим был бывший красный майор. Он был очень симпатичным человеком и подружился со мной, рассказывая мне все об этих кавказских народностях. Он жил в хате со своей семьей. У него была красивая жена и сын, его мать и сестра тоже были очень красивые. Они носили грузин-
скую одежду и, когда я приехал, женщины только приносили нам еду в чадрах. Майор сидел по-турецки (и мне пришлось так сидеть) и угощал меня очень вкусными блюдами из баранины, которые готовили их женщины, и кавказским вином, которое он вывез на телегах с Кавказа. Мне пришлось там ночевать, так как нужно было объехать все их «правительства», чтобы разобраться, в чем они нуждаются, и собрать о них данные для переправки в Болгарию. Майор мне дал одну из своих прекрасных лошадей, так как на своей мотоциклетке я не хотел ездить по этим пыльным улицам и тратить бензин. Эти селения, Большие и Малые Маячки, находились рядом, в них были довольно приличные дома, покрытые черепицей, как в городах, с широкими улицами и даже с большим театром, в котором главным образом и происходили эти стычки горцев, когда они там собирались. За это короткое время я понял, что их невозможно примирить, а нужно как можно скорее их убирать отсюда, так как они очень беспокоили местных жителей.
Всем этим горцам немцы разрешили носить холодное оружие при черкесках, а у многих было и огнестрельное, и они часто как сумасшедшие мчались на своих резвых лошадях по улицам и палили из ружей со страшными криками и гигиканьем. И местное население очень боялось их. .
Когда я вернулся после объезда этих горцев, собрав необходимую информацию, я застал майора сидящим в том же по-
ложении, по-турецки, и покуривающим трубку; на нем была накинута бурка (что-то вроде широкой мантии из прессованной черной шерсти). Грузин очень приветливо сказал, что меня давно ожидают к обеду и чтобы я садился рядом с ним, женщины принесут еду. Я рассказал ему о моих встречах с горцами и о том, что пригрозил им, что если они будут буянить, я попрошу немецкое командование, чтобы у них отобрали оружие и расселили. Это на них, по-видимому, подействовало, так как они стали клясться, что больше не будут буйствовать и стрелять на улицах.
Подавала нам еду сестра майора, окутанная чадрой, и я видел лишь ее красивые продолговатые, как две маслины, глаза, которые изредка поглядывали на меня. Еда была, как всегда их традиционная - с бараниной и картошкой, с вкусным луковым соусом; запивали красным приятным кавказским вином. Кавказец перевел разговор на то, что я не женат и мне нужна хорошая жена, и только его сестра может быть таковой, и тогда мы на всю жизнь станем с ним кунаками, заживем одной семьей. Он мне сказал также, что я буду спать в его телеге под брезентом и он мне даст еще бурку, так как ночи здесь были довольно свежие и сырые, а для того, чтобы мне было приятнее спать, он мне пришлет свою сестру, как его подарок. Я поблагодарил его и просил не присылать сестру, иначе не возьму его бурку.
Я сказал грузину, что должен рано утром ехать дальше по своим служебным делам и никак больше не могу здесь задерживаться. После такого категорического заявления майор перестал приставать.
Спал я под этой буркой совсем не хорошо, так как она была тяжелой и твердой и ею нельзя было укрыться, а ночная прохлада сильно пробирала.

На Перекопеком перешейке

Не дождавшись восхода солнца, я встал и, даже не попрощавшись, так как все еще спали, сел на свой мотоциклет и рванул дальше на юг, к Перекопу, который находился в нескольких часах езды от Маячков. День был прекрасный, солнечный еще не было такой пыли, так как утренняя роса (уже было начало августа) ее прибила, и мой мотоцикл шел, как по мягкому ковру, покрытому мелкой пылью. Все эти места у Днепра отличались мягким грунтом из мельчайшего песочника. На дороге было никакого движения, и я ехал быстро. Меня же все время преследовала мысль о том, что военный комендант хотел меня видеть, а я к нему не зашел. Это и торопило меня с объездом Перекопа.
Я мчался по таврической степи, где в Гражданскую войну был отчаянные кровавые схватки белых частей, пытавшихся задержать страшную лавину красных. Здесь «цветными> бесстрашными белыми частями корниловцев, марковцев, дроздовцев и алексеевпев был разгромлен и почти полностью уничтожен под перекрестным огнем знаменитый красный корпус Жлобы.
Отец, который был свидетелем этой жесточайшей битвы, рассказывал мне, как белые командиры командовали совершенно
хладнокровно, давая подойти врагу вплотную, и тогда стреляли в упор.
Благодаря разгрому конницы Жлобы белые успели в полном порядке отойти на новые позиции на Перекопский вал, чтобы
укрепиться, а генерал Врангель, командовавший тогда белыми частями, успел организовать эвакуацию из Крыма. Оборону же Перекопа досталось держать легендарной героической Дроздовской дивизии, которой командовал отчаянный белый генерал Антон Васильевич Туркул. Он был другом моего отца, затем судьба свела нас уже во Вторую мировую войну, когда Л. В. Туркул формировал части РОА, находясь в Вене, и я, будучи адъютантом генерала РОА В. Г. Асберга, часто бывал у него в знаменитом «Империал хотелез в Вене, где он жил со своей семьей и ближайшими помощниками. Он просил меня, чтобы я перешел к нему адъютантом, но я уже был связан с главными формиро-
ваниями частей РОА, которые находились в военном городке Мюнцингене, под Штутгартом.
По мере приближения к Перекопскому перешейку становились видны недавние страшные бои между отступавшими крас-
ными частями (главным образом моряками) и румынскими частями, которые наступали в этом направлении и должны были
взять этот укрепленный красными перешеек. После большой деревни Вознесенки по обе стороны довольно широкой дороги, которая шла через перекопский вал, уже на самый полуостров Крыма, как лес стояли румынские кресты. Румыны отчаянно атаковали укрепления по всему перекопекому валу, где красные заранее поставили много бункеров в шахматном порядке с крутящимися бойницами. Как мне рассказывали местные жители, красные из этих бункеров просто косили румын, которые, по-видимому, совсем не ожидали, что их встретит такой огонь. Румынское командование не хотело, чтобы немцы думали, что румыны не способны выполнить порученного задания, и бросало сюда огромное количество солдат. Но немцам пришлось все равно помогать румынам, и они прислали сюда свои знаменитые
эскадрильи «штукас», которые с ревом таранили эти бункеры до тех пор, пока они не переставали стрелять.
Я ходил по этим бункерам, некоторые из них уцелели, и даже пулеметы на их башнях вращались, и я их крутил, глядя в оптические приборы для стрельбы. На правом фланге наступающих румын, где укрепленный вал подходил к самому заливу, лежали остатки сбитого немецкого самолета.
Я думал, что увижу город Перекоп, но это было лишь место, где стоял довольно красивый небольшой городок, от которого остались лишь кое-где полуразрушенные стены да изрытые укреплениями рвы. По преданию, этот вал, изрезанный глубокими рвами, как ущельями между довольно высоких холмов, использовали еще дикие кочевники, скифы, печенеги и затем татары в качестве укрепления.
Я ходил по этому валу вдоль и поперек несколько часов. Как я уже писал выше, здесь бессмертная Дроздовская дивизия под командованием храбрейшего белого генерала А. В. Туркула дала свой последний смертный бой красным, которые отчаянно атаковали дроздовцев, чтобы прорваться в Крым. Но генерал Туркул, как описывает он в своей книге «Дроздовцы В огне», сам, сняв фуражку, вел в контратаки своих храбрых дроздовцев, так как знал, что отступать некуда и нужно было во что бы то ни стало удерживать красных, чтобы дать возможность генералу
Врангелю эвакуировать из крымских портов оставшиеся белые части и гражданское население.
Дроздовцы шли в контратаки с песнями, во весь рост, а пули «как рои пчел жужжали вокруг>.'>. Они отбивали атаки красных до тех пор, пока не было приказа отступать, чтобы самим эвакуироваться.
В то же время демократические союзники хладнокровно наблюдали за этой трагедией России!
Мне также удалось побывать за Перекопским перешейком в маленьком, богом забытом городке у самого моря - Армянске.
Это не город, а большое селение, в котором живут армяне и татары, занимающиеся главным образом торговлей.
Армянск связывал Таврию с Крымом, куда привозили много разных товаров с обеих сторон, и главным образом всевозможные продукты, овощи, фрукты, а из крымских селений - разнообразную рыбу, бананы, апельсины, инжир, маслины и т. д.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments