skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Вспоминает Павел Бутков

Они пригласили нас по хлебать ухи, которую они сварили.
Когда мы встали с лодки, рыбак сразу же тихонько меня предупредил, что что-то тут неладное, это «не свои». И действительно, когда я подошел ближе и присмотрелся, то увидел молодых людей в полувоенной советской одежде, с энергичными и довольно интеллигентными лицами, никак не похожих на местных. В большом жбане варилась уха и очень вкусно пахла; один из них, довольно проворный, С московским выговором стал сразу же расспрашивать моего рыбака, откуда мы. Он очень интересовался немцами, сколько их, есть ли какие боевые части и танки, в каком направлении идут эти части.

Плавни, хоть и кубанские)



Мой рыбак совершенно спокойно им все рассказывал, я же, поджав колени, притворился дурачком. У меня на голове было полурваное кепи, которое придавало мне совсем мальчишеский вид, и когда один из них спросил, кто это, то рыбак ему ответил, что этот хлопец всегда с ним бывает и помогает на рыбалке, что отец в армии, а мать с двумя братьями, он старший, ловит рыбу и привозит, чтобы продать и заработать на жратву. После этого меня они больше не трогали, а все расспрашивали моего рыбака о жителях, о настроениях, поведении немцев и есть ли местные
партизаны.
Судя по всему, они были удовлетворены ответами моего рыбака, и один из них, по-видимому старший, прямо сказал, что они советские парашютисты, сброшены несколько дней тому назад и имеют задание разузнать все подробно о немецких частях, расположенных по Днепру.
Они также очень интересовались, какие новые переправы и мосты сделаны немцами через Днепр, у Каховки, Береслава и Алешека. Эти разведчики так разошлись, что стали рассказывать о том, что Красная Армия на Украинском фронте готовится к большому осеннему наступлению, когда все дороги делаются трудно-проходимыми, особенно для немецкой механизированной армии и артиллерии, которая будет парализована. В общем, они так увлеклись, что и про уху забыли. Пришлось моему рыбаку напомнить им, что, мол, вы пригласили ухи по хлебать, и мы с парнишкой голодные и что «соловья баснями не кормят». Один из них довольно дерзко ответил, что, мол, говори, да не заговаривайся.
но все же налили нам в различные чашки и черепки кипящую, с очень вкусным запахом уху. Я с большим удовольствием хлебал уху, и разварившиеся кусочки рыбешки прямо как масло таяли во рту. Я старался причмокиватъ, чтобы казаться настоящим хлопцем. После того как мы похлебали ухи, мой рыбак нашел момент, чтобы сказать им, что нам нужно двигаться дальше и искать подходящее место, чтобы половить рыбы, так как час был очень поздний и начала заниматься утренняя летняя заря. Слава Богу, что они нас не удерживали и ко мне никто из них не обращался.
На прощанье они сказали, чтобы все помогали Красной Армии и партизанам, так как скоро Красная Армия будет на Днепре. Мы попрощались и быстро пошли к своей лодке.
Я мысленно крестился, и, когда мы сели в лодку, рыбак сказал, чтобы я не смотрел в их сторону, а делал вид, что помогаю ему грести и вожусь в лодке. Они преспокойно могли бы дать несколько очередей из своих автоматов и уничтожить свидетелей ночной встречи. Но этого, слава Богу, не случилось, и мы благополучно скрылись в плавнях.
И только тогда мой рыбак поздравил меня со счастливым избавлением от этих людей. По-видимому, они решили, что мы
совсем безобидные и с нами нечего дело иметь, так как мы для их специального задания никак не подходили.
Опять моя счастливая фортуна мне помогла ...
Иногда мне становилось страшно, когда я был среди местного населения, но меня никто и никогда не трогал и не обижал; вокруг же гробили румын, немцев все чаще и чаще.
После этой встречи на плавне мой рыбак не хотел больше плыть вверх по Днепру, а решил поворачивать и идти обратно в Береслав. Я его и не удерживал, мне тоже хотелось поскорее убираться отсюда. На обратном пути мы решили остановиться у полуразрушенного старого монастыря. Когда-то здесь был каменный причал, но сейчас это были просто развороченные глыбы.
Войдя в полуразрушенные каменные ворота, мы увидели во дворе много двухэтажных полуразрушенных построек с кельями, идущими кольцом внутри этого довольно большого двора, там же стояла полуразрушенная высокая церковь, и внутри ее еще кое-где остались росписи икон. Вокруг не было ни души, и стояла гробовая тишина. Этот монастырь, как потом мне удалось выяснить, назывался Св. Пантелеймона, В нем скрывались монахи под видом рыбаков и помогали о. Якову в сооружении церкви и налаживании церковных служб для местного населения.
Уже занималась утренняя заря, и первые лучи солнца освещали это грустное зрелище. Рыбак сказал, что это был старинный и известный монастырь. Здесь было много монахов и приходили паломники-богомольцы со всех окрестностей Днепра. Он сам бывал здесь во время торжественных богослужений. Население очень чтило этот монастырь.
У рыбака навернулись слезы, и он сказал: «Вот что сделала советская власть с этой святыней».




Мы решили больше не задерживаться и продолжили путь в Береслав. Рыбак держался ближе к правому берегу, так как посередине Днепра все же проходили баржи и лодки и течение было довольно быстрое. Он боялся, чтобы мы не столкнулись с кем-нибудь или же нас не затянуло в какой-либо водоворот. Мой рыбак умело направлял веслами лодку и держался подальше от берега, который был высоким и во многих местах каменистым. После этой поездки я еще больше полюбил этого замкнутого, честного и правдивого рыбака.
Эта поездка дала мне колоссальную информацию о красных и их намерениях в этом районе, и я решил немедленно отправляться В наш штаб с докладом. Когда я вошел в нашу квартиру, Пашкевич сидел за столом и что-то медленно жевал. Он никак не ожидал, что я вернусь так рано. Он с улыбкой посмотрел на мой наряд и спросил, как все было.
Я ответил, что все прошло хорошо и что мы на плавнях ели уху с другими рыбаками. Пашкевич собирался идти в комендатуру за нашим обедом и, взяв два котелка, сказал, что наконец-то за много дней мы будем обедать вместе. Пока он ходил за обедом, я быстро вымылся и переоделся в свою одежду и решил на свежую память записать все, что произошло этой ночью.
Стояли жаркие июльские дни, и в Береславе как будто бы все опустело, все были заняты полевыми работами или ловили рыбу на Днепре. Я решил немедля отправляться с докладом в наш штаб в Мелитополе, так как то, что я узнал от красных разведчиков, было очень важно и нельзя было задерживаться с донесением. Пашкевич был ошарашен, когда я ему сказал, что завтра я выезжаю на мотоциклетке в Мелитополь с важным донесением. Пашкевич только вздохнул и сказал, что он сидит все время один и не знает, что ему делать. Я ответил, что от него зависит, как распределить свое время, и посоветовал искать знакомства среди местных. Проверив свою мотоциклетку, на которой я приделал сзади специальный запасной бачок с бензином на случай, если я не достану его у немцев, я пошел к коменданту и сказал, что отправляюсь в главный штаб с докладом в Мелитополь и прошу отпустить мне дорожный паек и бензин для мотоциклетки.
Комендант, как только услышал, что я еду в главный штаб, немедленно вызвал унтер-офицера и дал ему приказание все выдать мне, что я прошу. Не расспрашивая меня, зачем я еду, он пожелал мне счастливой дороги и посоветовал быть осторожным в дороге, так как было неспокойно из-за действий партизан.
Мелитополь находился примерно в двухстах километрах, и я думал добраться туда за день. Прекрасное утро предвещало жаркий июльский день.
Я попрощался с Пашкевичем, у которого был грустный вид.
Он пожелал мне счастливого пути. Я обещал скоро вернуться.
Я ехал через Каховку по очень глубокой пыли, и мне часто приходилось вытаскивать мою мотоциклетку из этой пыли. Хорошо то, что мотоциклетка французской марки «Пежоя была не на карданном вале, как немецкие, а на цепи, и я не боялся того, что карданный вал лопнет, как бывало у немцев. Цепь иногда буксовала, но благополучно тянула по этим сталинским дорогам.
Пот катил с меня градом, хотя одет я был довольно легко, в рубашке, но в сапогах, без них невозможно было ехать по этим дорогам. На мотоциклетке были приторочены мой френч и дорожный плащ, а также продукты.
Было очень жарко, особенно когда приходилось вытаскивать мотоциклетку из этой глубокой пыли, но у меня была фляжка с водой и много всякой зелени, которую я получил от Пашкевича в дорогу: помидоры, огурцы, разные фрукты, очень вкусные, прямо с огорода.
Я мечтал, что по дороге заеду на какой-нибудь баштан и поем вкусных таврических арбузов (небольших, полосатых). Грунтовая дорога шла по безбрежной таврической степи; по краям грунтовой дороги были рвы, заросшие бурьяном. После Каховки уже не было такой пыли, и можно было ехать довольно быстро. Когда шел дождь, то дорога становилась как каток и колеса скользили в боковые рвы, застревая в грязи.
Я хотел прибыть в Мелитополь пораньше, но судьба распорядилась иначе: примерно через сорок минут быстрой езды я с такой же скоростью очутился на перевернутой мотоциклетке во рву у обочины дороги. Поднявшись, я увидел, что на переднем колесе лопнула шина; я не знал, что мне делать. Вскоре вдалеке послышался лай собак, и, присмотревшись, я увидел в нескольких километрах ветряки и белые постройки. Я едва вытащил из рва мотоциклетку и потащил ее по дороге. Идти пришлось медленно, с остановками, так как было очень трудно тащить тяжелый мотоциклет и была страшная послеполуденная жара.
Солнце пекло невероятно, но было сухо, и иногда чувствовалось колыхание степного воздуха, который немного освежал мое лицо, залитое потом.
Пройдя с полкило метра , я увидел людей, которые убирали пшеницу, и комбайн.

Немного фото тех мест, которые описывал автор. Из немецкого альбома

Узловая станция Знаменка



Вероятно, те самые гебисткомиссарен в коричневых мундирах...



Несколько фото тех самых мест...













Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments