skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

В Каховке я узнал, что партизаны просачиваются с севера по плавням Днепра от Никополя, поэтому Я И решил с моим рыбаком-лодочником отправиться в этом направлении, чтобы убедиться в этом.
Наша экспедиция должна была продлиться несколько дней, а может и больше, так что я набрал нужного провианта в комендатуре, главным образом консервов и хлеба (хорошо упакованный темный хлеб, очень вкусный), а также масла, сыра, колбасы и, конечно, несколько бутылок вина, шоколада и для моего рыбака табак и папирос. Кроме того, я обещал ему хорошо заплатить за эти дни. Между прочим, меня в Береславе и во всем этом районе принимали за Трубецкого
Ходили слухи в этом совхозе среди старых служащих имения Трубецких, что все Трубецкие где-то за границей, и, когда я появился, меня стали опознавать те, которые знали Трубецких, будто я один из их отпрысков (блондин, высокий, прибыл из-за границы). При одном из моих посещений этого созхоза, где мне показывали винные погреба с винами еще дореволюционного разлива, некоторые из них прямо у меня спрашивали, не Трубецкой ли я.
В этом совхозе мне пришлось применить оружие против немецкого гебитскомиссара, который разъезжал на коне и смотрел за работами на виноградниках.
Этот комиссар, остановив коня и нагнувшись через седло, плетью стегал какого-то несчастного колхозника, возбужденно кричал и ругался. Я проезжал мимо, но, не долго думая, подъехал к нему ближе и закричал «Хальт», чтобы он остановился и перестал стегать этого колхозника, но он лишь посмотрел на меня, продолжая делать свое. Тогда я выхватил свой пистолет и несколько раз выстрелил мимо его головы в воздух, его лошадь, перепугавшись,
рванула по виноградникам, а он, размахивая плетью, неистово что-то кричал, по-видимому, угрожая уже мне.
Я подъехал к колхознику и спросил его, за что его били. Он мне сказал, что не понял, чего хотел от него немец. Я спросил, семейный ли он, но он оказался одиноким, этот бедняга, средних лет, очень плохо одетый, в каких-то тряпках, поношенных туфлях, весь заросший, с исхудалым уставшим лицом. Мне стало его очень жалко, и я сказал, что ему оставаться здесь нельзя, так как этот гебитскомиссар не даст ему жить, и предложил ему садиться сзади на
мотоциклетку и ехать со мной. Он, не долго думая, сейчас же сел, и я рванул на своей мотоциклетке из этого совхоза и помчался обратно в Береслав. Там выдал этому бедняге наши документы и предложил ехать в один из окружающих Береслав колхоз, на что он с удовольствием согласился. Я также заехал в комендатуру, и комендант полностью одобрил все, что я сделал, и приказал еще выдать военный паек этому колхознику. Я отвез его к северу по Днепру от Береслава в разрушенный монастырь, где у меня были хорошие знакомые, которые его приняли и
устроили в один из местных колхозов. Меня благодаря этому случаю стали называть не только Трубецким, но и родственником известного когда-то в этих краях Дорошенко, который помогал населению.
Стояли прекрасные солнечные летние дни 1943 года. Немецкий фронт стабилизировался после разгрома б-й армии под Сталинградом, и немцы успешно удерживали рвущихся красных на южном фронте.
Благодаря успехам красных на фронтах и большой озлобленности местного населения против нацистской администрации во многих районах стало неспокойно. Развивалось партизанское движение при поддержке красных, которые перебрасывали в тылы немцев свои диверсионные группы с оружием и взрывчаткой для передачи местным партизанам, находившим большую поддержку у местного населения. Немецкой администрации очень помогали галицийские украинцы. Встречались люди из местных, которые считали, что красные их враги и с ними нужно бороться при помощи немецкой силы. Таким был мой рыбак, очень рассудительный и умный человек, несмотря на то что не имел образования; он надеялся, что немцы скорее дадут народу свободу и землю. Красным он никак не верил, хоть их пропаганда и крича-
ла, что все переменится, как только немцев выгонят, и народ заживет другой жизнью. Многие этому верили.
Мой рыбак решил плыть под вечер на север, к Никополю.
Мы должны были плыть между множеством плавней, малых и больших. Стояли лунные теплые ночи; красота была изумительная, когда наша лодка скользила под спускающимися ветвями плакучих ив, которые с отдельных плавней спускались над самой водой, и казалось, что мы пробираемся сквозь джунгли, только не было тех тропических буйных растений с лианами и всяких крокодилов и обезьян. Мы услышали только крики различных птиц и всплески в воде больших рыб. Наша лодка шла совершенно бесшумно, и изредка мне приходилось раздвигать ветки плакучих ив и буйно разросшихся кустов. Рыбак предупредил меня до отъезда, чтобы я оделся по-местному и, если кого встретим, чтобы много не разговаривал.
Косые лучи солнца скользили по гладкой и широкой воде полноводного Днепра и играли золотистыми отблесками на буйной растительности плавней. Мы должны были плыть против течения, которое было довольно быстрым, и поэтому рыбаку было не так легко грести. Я помогал ему грести, когда он уставал. Мой приятель-рыбак родился и вырос на Днепре, и поэтому гребля для него была привычной. Он был очень крепкий, с волосами с проседью. У него была небольшая бородка, что придавало ему библейский вид. Его глаза, темные и живые, как бы пронизывали, когда он смотрел на меня своим вдумчивым и умным взглядом. По своим рассуждениям этот рыбак просто был мудрецом, так как на все сложные вопросы он имел свой толковый ответ. Он был моим ценным советником и другом во время моего пребывания в Береславе. Я не расспрашивал его о семье и даже не знал, где его постоянное жительство. Мы встречались у причала в Береславе, где стояла его лодка, на которой он перевозил людей с одного берега на другой. Он почти никогда не улыбался и не восторгался ничем, всегда был по гружен в свои думы, с посторонними разговаривал мало. Когда я ему задавал вопросы, он отвечал сухо и коротко. Зато от меня он принимал все, что
я ему приносил из еды или табак, а также и различные спиртные напитки, в которых он довольно хорошо разбирался, особенно в винах, ведь он вырос сам в винном крае, благодатной Таврии, где было много виноградников и старых винных погребов, таких как «Трубецкое», с самыми различными сортами вин, которые славились на всю Россию. Заграничные вина он находил слабенькими, но приятными.
Поднимаясь по течению, мы должны были обогнуть ряд малых и больших плавней, часто проходя между почти сросшими-
ся плавнями, заросли которых переплетались между собой, и мы должны быть низко наклоняться, чтобы за них не зацепиться.
Рыбак же умело проводил лодку между этих корней, отталкиваясь веслами, так как грести было невозможно. Он сказал, что, когда поднимемся выше, к ночи можно забросить сети и наловить рыбы, из которой сварим уху.
Действительно, вокруг лодки сновало много мелкой и крупной рыбы. Рыбак решил плыть по правой стороне Днепра и не
выходить на середину, где плавали большие лодки и баржи и не было таких зарослей, как у берегов. Но мы никуда не торопились, и он хотел по казать мне всю красоту Днепра с его плавнями, плакучими ивами, склонившимися над зеркальной водой.
Я был одет как настоящий местный хлопец. Всю одежду я приобрел на местном рынке и поэтому ничем не отличался от
других. Я выглядел совсем молодо, и мое круглое загоревшее лицо с русыми волосами не отличалось от местных, только моя речь была совсем другой, поэтому мой рыбак просил меня молчать, если нам придется с кем-либо встречаться, и лишь отвечать, когда нужно, и то совсем коротко.
Стояла тихая теплая ночь. Луны не было видно, но звезды, как бисер, были во множестве рассыпаны по синему небосклону, который был виден сквозь гущу зарослей плавней.
Наша лодка часто ударялась о корни какой-либо плавни, моему рыбаку нужно было умело маневрировать, чтобы их обходить.
Как я уже сказал, мы плыли по правой стороне (или же по течению Днепра по левую сторону), где были густые заросли, а на берегу не было никаких селений (по-видимому, из-за этих зарослей). Было уже за полночь, когда рыбак цыкнул на меня и сказал, что он чувствует запах дыма и, по-видимому, где-то на плавне разведен костер и рыбаки варят себе уху. И действительно, когда наша лодка вышла из гущи зарослей на открытое место, мы увидели на одной из плавней костер и людей вокруг него. Рыбак напомнил мне, чтобы я молчал, а разговаривать будет он.
В нашей лодке был спрятан под досками мой автомат Дегтярева, который я взял с собой на всякий случай. Когда мы
подплыли ближе, то несколько человек подошли ближе к лодке и спросили: «Свои, местные>». Мой рыбак ответил, что да, вышли, мол, с хлопцем на рыбалку; говорил он, конечно, с хохлятским акцентом.
Tags: Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments