skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Categories:

Вспоминает Павел Бутков

В Николаеве меня встретил Громов с кислой миной, но сказал, что дело поправимое и он не думает, чтобы меня из-за это могли выслать обратно в Болгарию. Но представитель немецкого штаба, полковник люфтвафе - немецких воздушных сил очень хороший человек и с ним можно сговориться. Так и вышло. Этот полковник, очень молодой, со многими наградам включая и Рыцарский крест, был в летной форме немецких лётчиков, очень радушно принял нас с Громовым и расспрашивал меня о Знаменке. Совсем вскользь коснулся моего инцидента с майором, сказав, что с ними всегда может быть что угодно чтоб я не обращал на это серьезного внимания, а готовился новой очень важной и ответственной работе.
Я не знал ничего о моем новом назначении до приезда капитана Фосса. Только в августе с Кубани прибыла группа наших главе с Фоссом, который даже не поинтересовался моим происшествием, а сказал, что я включен в группу с очень ответственным поручением и что эту группу он возглавит сам. В нее входили мой очень хороший друг мичман Аксаков и еще двое. Мы должны были отправляться в Винницу, где находилась главная квартира фюрера и где формировались украинские соединения.



Мы должны были разобраться в этих украинских делах, так как немцы совсем в них запутались. Клавдий Александрович Фосс был в восторге от этого задания, так как он считал, что наша правда об украинцах-галичанах взяла верх и немцы думают, что они ошиблись в том, что делали ставку на них.
В то время многие офицеры немецкой армии были за создание русского правительства в Киеве, но потом нацисты со своим фюрером решили иначе и стали делать ставку на украинцев-галичан, которые массами пошли к ним и создали даже дивизии эсэсовцев. На Украине они были самыми ближайшими помощниками немецкой администрации и ее исполнителями. Эти безумные нацисты со своим фюрером хотели все себе подчинить - и всю Россию, и особенно Украину. Но они очень ошиблись, и об этом я буду писать дальше.
С большим подъемом мы готовились к отъезду в Винницу.
Ехали мы на нескольких машинах и увидели еще много интересных мест юга России. По пути мы разговаривали с местными жителями, которые, узнав, что мы русские-белые, с большим интересом и откровенно с нами разговаривали. Никто почти не высказывал своих симпатий к галичанам, которых считали совершенно чужими и продажными шкурами. Винница - старинный город, который стоит на обоих берегах довольно большой реки Буг. Правая часть города считалась более новой, а левая - старой, там были очень старые дома с деревянной церковью у самого берега Буга. Улицы очень извилистые и каменистые.
В центральной части города располагались довольно высокое и длинное здание городской управы и другие административные учреждения. Очень славился в городе театр - прекрасный зал в несколько ярусов, с балконами, ложами и большой сценой, где ставились многие известные оперы с хорошими артистами.
В Виннице находилась тогда главная квартира фюрера, и театр посещали даже маршалы, в том числе Геринг, который подарил театру много костюмов и обувь для балета. Я этот театр тоже посещал, так как у меня появились друзья, которые были администраторами.



Нам был предоставлен очень хороший особняк, который стоял на крутом берегу Буга. Там с нами разместился и наш немецкий начальник, который был близок к некоторым высокопоставленным офицерам главной квартиры в Виннице, что было очень важно для нашей работы там. Обращало на себя внимание то, что все надписи и вывески на домах и магазинах были на украинском языке; всюду были видны военные в немецкой форме, но с украинским трезубцем на рукавах и на шапках. Мы же были одеты только в штатскую форму и не должны были носить повязки с «ОКВ», а иметь лишь при себе нужные документы. На меня была возложена обязанность собирать информацию о знаменитых винницких расстрелах; информация эта отправлялась болгарскому военному министерству.
В этом особняке у нас была специальная прислуга, которая смотрела за чистотой в доме, была большая кухня с поваром, который вкусно готовил. Этот дом при Советах принадлежал какому-то советскому магнату, а потом переходил уже во время войны к разным высшим офицерам немецкой армии и штаба.
В этом доме совершенно все было для барской жизни. Прекрасные спальни с великолепным постельным бельем, уборные в идеальном порядке, общий зал с прекрасными люстрами и огромным столом, где мы все собирались во время наших обедов и ели вкусные блюда с лучшими винами и свежими фруктами.

Я познакомился с городским головой, им был профессор Киевского университета Севастьянов. Очень симпатичный, но уже пожилой человек, он жил со своей семьей по другую сторону Буга, в старом городе, в своем доме. У него было два взрослых сына, и я не знаю, почему они не были в Красной Армии. Я у них бывал дома, и меня встречала приветливая супруга профессора, а с сыновьями я подружился. Секретарем у Севастьянова был очень интеллигентный Шереметьев (из графов Шереметьевых); он, бедняга, был без ноги, которую потерял в финскую войну.
Шереметьев много мне помогал в делах. В городском управлении, как везде, все должны были говорить по-украински, всюду были большие вывести «Не размовлятися на москальской МОВИ».
Я познакомился с некоторыми местными семьями, очень интеллигентными, например, с администратором оперного театра Ланским, его женой, с их дочерью, за которой ухаживал один украинский молодой офицер - Бунчужный, который подчеркнуто всегда со всеми здоровался, поднимая вверх руку (по-нацистски) и выкрикивал «Слава Украине». Ему очень не нравилось мое присутствие в доме Ланских, так как я иногда шутя говорил «Слава России», но не поднимал руку.



Шла уже осень. У меня было задание узнать по возможности обо всех могилах, которые находились в парке. Через местных жителей и через Ланских я смог многое узнать и передавал информацию в Софию в военное болгарское министерство. Я смог встретить родственников тех, кто был зверски убит и похоронен в этом парке. Эти родственники до последнего времени не знали, куда были сосланы их близкие, и ничего о них не слышали.
И вот теперь все открылось: тысячи арестованных были расстреляны в Виннице и там же похоронены. Об этом тогда писали все европейские газеты и даже некоторые в Америке.
Однажды я был вместе с Ланскими в театре и совершенно свободно говорил с ними по-русски. И тут разыгралась трагикомедия: появился этот бунчужный и еще несколько в форме, подошли ко мне и заявили, что запрещено разговаривать по-русски, хотели меня взять под руки, но я вывернулся, отошел и выхватил из кармана свой маузер и направил на них. Хорошо, что в это время вошел украинский офицер в чине генерала и, увидев меня, сразу подошел и спросил, в чем дело. Я вытащил свой нарукавник с ~OKB» и сказал, что я представитель Болгарии и мне запрещают говорить по-русски, а я же не знаю украинского языка. Этот генерал с крестиком на Георгиевской ленте обратил-
ся ко мне по-русски и стал извиняться за эту грубость Бунчужного, приказав им сейчас же убраться. Этот генерал оказался старым русским офицером, служил в русской армии и теперь командует военными украинскими школами в Виннице, его фамилия Омельянович-Павленко.



Этот Бунчужный просто, по-видимому, хотел мне насолить перед своей красавицей, за которой ухаживал. Потом молодчики, которые были подчинены бунчужному, не раз хотели меня наказать, и однажды при входе в городское управление несколько человек набросились на меня и заявили, что я тот самый Калашников-партизан, который тогда орудовал вокруг Винницы в лесах и нападал на военных украинцев. Калашников прославился в Винницком районе как покровитель колхозников-крестьян: он налетал со своими единомышленниками, разгонял администрацию колхозов и совхозов и все раздавал крестьянам, оставляя записки: «Примите ОТ Калашникова». Его никак не могли поймать. И вот, схватив меня, они заявили, что поведут в немецкую комендатуру, чтобы узнать, кто я. Меня в немецкой комендатуре не знали, но сейчас же связались по телефону с нашим штабом и меня с извинениями отпустили.
Мы старались развязать узел, который в Виннице сплетался с различными группировками украинских самостийников. Там были бендеровцы, петлюровцы, махновцы, и все имели свои политические и стратегические намерения относительно «устройства самостийной Украины». Мой друг мичман Сергей Сергеевич Аксаков набрел на самую для нас интересную «подпольную» организацию украинцев, которых всюду в местной администрации было полно. Он подружился с семьей Блажевских, глава которой работал в местной администрации и имел со всеми украинцами, особенно галичанами, хорошие контакты. Этот Блажевский не только передал на словах нам информацию, но и точно указал все секретные квартиры этих украинцев, включая подпольную типографию, которая печатала всевозможные воззвания населению. Украинцы имели тогда контакты с красными, которые им обещали полную независимость Украине
Я бывал дома у этой очень приятной и интеллигентной семьи Блажевских, у которых была славная дочь (ее Аксаков называл Еленой Прекрасной). У Блажевских всегда было всего в изобилии, так как он заведовал продовольственным отделом в городском управлении города.



Все, кто был связан с этой подпольной украинской организацией, были сняты с работы и ввиду того, что большинство было из галичан, высланы из Винницы. После этого немцы перестали так доверять украинцам, и их самостийные формирования и школы в Виннице были закрыты. Капитан Фосс предложил высшему немецкому командованию заполнить эту пустоту и перевести русский охранный корпус из Югославии, расквартировав его в тех же казармах, где были украинские соединения. Немцы отнеслись к этому положительно и отправили такое предложение в Югославию, тамошнему немецкому начальству, а также и командующему тогда русским корпусом генералу Штефону. Нам
точно неизвестно, кто из них отказался, немецкое или же русское командование.





Tags: #s3gt_translate_tooltip_mini, Бутков, История СССР, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment