?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Через повешение

В этот день, 16 января 1947 года, были казнены генералы П.Н. Краснов, А.Г. Шкуро, Султан Келеч Гирей, Гельмут фон Паннвиц...



1 июня 1945 года в городах Лиенце и Юденбурге произошла насильственная выдача англичанами советским властям казаков и их семей. Русские казаки попытались оказать сопротивление, что привело к настоящей кровавой бойне. От рук британских солдат погибли не только тысячи русских воинов, но и их дети, женщины, старики. Также - клирики Русской Зарубежной Церкви. Это событие называют «казачьей Голгофой». Оставшиеся в живых были депортированы в СССР, чтобы предстать перед сталинским судом.

Судьба русских эмигрантов и казаков была решена еще в феврале 1945 года на Ялтинской конференции. Здесь были приняты секретные документы о выдаче советскому правительству всех воинских соединений и гражданских лиц, принимавших участие в войне на стороне Германии.




Часть генералов и офицеров были отправлены в СССР, среди них П.Н. Краснов, А.Г. Шкуро, Султан Келеч Гирей, Гельмут фон Паннвиц.
Англичане предложили Султан Гирею помощь, но отказался, сказав, что с этими белыми генералами он прошел гражданскую войну и примет с ними смерть. Британское покровительство также было предложено и фон Паннвицу. На что он коротко сказал: "Я делил с казаками хорошее время. Теперь я хочу делить с ними плохое. Я заключил с ними дружбу на жизнь и на смерть. Может быть, я смогу облегчить их ужасную участь, взяв часть приписываемой им вины на себя".





29 мая 1945 г. Красновых: Петра Николаевича, Семена Николаевича, Николая Николаевича с сыном Николаем Николаевичем, а кроме того, Шкуро, Доманова и других посадили в автобус и впереди колонны машин повезли из Шпиталя в Юденберг. Когда переехали через р. Мур, колонна остановилась и все стали выходить. Советский полковник из встречающих прежде всего спросил, здесь ли генерал Краснов, и, получив утвердительный ответ, он поинтересовался насчет остальных Красновых.

После короткого опроса в конторе завода Красновых, Шкуро, Доманова и других поместили вместе с генералом фон Паннвицем и его адъютантом в маленькой комнате.

Вечером казаков навестили… Первым к ним обратился начальник гарнизона в Юденберге генерал Павлов.

Из воспоминаний полковника В.М. Доценко, записанных Е. Райгородецким:


«– Господа! Перед вам заместитель командира Донского казачьего кавалерийского корпуса генерал-майор Малеев. Прошу представиться, господа.

– Генерал Краснов, – сухо произнес старик с воспаленными глазами.

– Генерал Шкуро, – промычал обрюзгший коротышка. Невнятные голоса раздались за их спинами. Малеева, видимо, больше, чем нас, поразила эта сцена. Некоторое время он молчал, пристально разглядывая арестованных.

– Простите, генерал, – нарушил тишину Краснов. – Не знаете ли, от чего умер Борис Михайлович Шапошников?

– Маршал Шапошников был тяжело болен, – ответил Малеев.

– Как здоровье Буденного и Ворошилова? – полюбопытствовал Шкуро.

– Отлично. Если это вас интересует.

– Как же! Как же! Приходилось с ними встречаться. Я имею в виду – на поле брани…»





Внучатый племянник П. Краснова тоже вспоминал об этой встрече, но несколько иначе:


«– Вы верите в большое будущее Советского Союза?

– В будущее России я верю, – ответил П.Н. Краснов. – Нероны были и ушли. Русский народ крепкий, он выдержал монголов. И я вам отвечу так же, как человек человеку – будущее России великое. Жаль, что я его не увижу, да, может быть, и вы его не увидите.

Советский генерал улыбнулся, развел руками и обернулся к нам:

– Между вами есть советские граждане? Доманов и Головко ответили:

– Да. Красный генерал посмотрел на Доманова и сказал:

– Вы Доманов? – и, не ожидая ответа, продолжил: – Ну, так. Что генерал Краснов начал воевать в 1941 г. против нас, нам это понятно. Он был и остался белым офицером. Но вы? На вашем месте я бы так не поступил. Ведь вы воспитывались на советском хлебе. Впрочем – с вами будет разговор в Москве».




В.М. Доценко:

«– И я вас, буденновцев, погонял… – начал было Шкуро и осекся, почувствовав на себе недобрый взгляд Краснова.

– Полно, полно вам, – возбужденно проговорил Краснов. – Молчите. – Он протер носовым платком воспаленные глаза и обратился к Малееву: – Получу ли я возможность написать мемуары?

– Не знаю. Правительство решит.

– В таком случае – что же нас ожидает?

– Правительство решит, – повторил Малеев. – Оно выполнит волю народа.

– Я всегда стоял за русский народ…»





Н.Н. Краснов:


«В течение ночи генерал Шкуро почти безостановочно «весело» беседовал с советскими офицерами и солдатами, заходившими к нам в комнату. Они с интересом слушали его рассказы о гражданской войне 1918 – 1920 гг. Старые советские офицеры пробовали ему возражать, но Шкуро на это им сказал:

– Лупил я вас так, что с вас пух и перья летели!! Это вызвало взрыв смеха у солдат и смущенные улыбки на лицах офицеров. Как известно, Шкуро за словом в карман не лез. Он шутил, но… было видно, что шутки его и смех наигранны и ими он тушил боль души своей…»




Внучатый племянник П.Н. Краснова – Н.Н. Краснов вспоминал после возвращения на Запад:


«Проводил время Петр Николаевич в тюрьме на Лубянке, где мы вместе с ним сидели, так.

В семь с половиною – восемь часов утра он просыпался, так как приносили в камеру хлеб. Потом, около восьми с половиною часов, мы шли в уборную, причем я нес парашу, чтобы ее мыть в уборной, а Петр Николаевич шел туда, опираясь на палку и неся в одной руке стеклянную «утку», он не мог пользоваться парашей…

Когда Краснов шел в уборную и обратно, его сбоку всегда поддерживал дежурный офицер, так как раз случилось, что в самом начале, после его прихода из больницы в тюрьму, он споткнулся и упал, разбив себе нос.

В уборной нас с ним по поручению врача не торопили, хотя для всех был срок в уборной всего двенадцать минут, мы же часто оставались там 20 – 25 минут.

В девять с половиною утра приносили завтрак: ячменный кофе и сахар.

После завтрака – в 10 часов Петр Николаевич ложился спать и спал до 11.30, когда его одного опять пускали в уборную. В 12 – 13 ч. был обед.

В 13 с половиною – 14 часов его обыкновенно вызывали на допрос.
В 17 с половиною – 18 часов он возвращался, и приносили ужин, после чего он немного читал, и мы много разговаривали.
Книги для чтения он получал из тюремной библиотеки, которая на Лубянке была довольно обширна. Кроме русских книг, были и иностранные.

Вечером еще раз выводили в уборную, а в 22 ч. отбой, и мы ложились спать».

Генерал П.Н. Краснов на Лубянке получал особое питание, которое ему приносили отдельно.

В паек атамана входило:

1 кг 200 г белого хлеба и девять кусков сахара. Завтрак: блин или рисовая каша или яйцо. Обед: суп или борщ, кусок жареного мяса с гарниром и компот. Ужин: каша или пюре картофельное с куском селедки.

Следователь называл его по имени и отчеству и разговаривал с ним исключительно вежливо, на «Вы».

За четыре месяца, первые два месяца его вызывали на допрос каждый день, кроме воскресений, а потом два раза и раз в неделю.

Допросы были только днем, так как следователь учел жалобу Петра Николаевича. Краснов плохо видел по ночам и не мог ходить.
Следователь спрашивал его о деятельности, как атамана, в 1917 – 1919 гг., о времени эмиграции, об организации казачества во Второй мировой войне.

В вину Краснову ставилось:

1) нарушение слова, данного им в 1917 г. при выпуске из тюрьмы в Быхове, что он не будет сражаться против большевиков;

2) в антисоветской борьбе в 1917 – 1919 гг., в поддержке Братства русской правды, в руководстве казачеством во Вторую мировую войну.


* * *



Однажды нарком госбезопасности генерал В. Меркулов вызвал к себе на прием Николая Николаевича Краснова и его сына Николая.

Кстати сказать, из четырех Красновых (П.Н. Краснов и С.Н. Краснов были казнены) Н.Н. Краснов (старший) умер в ссылке, а Н.Н. Краснов (младший) после 10-летнего наказания вернулся в Европу.

Итак, кабинет Меркулова (Н.Н. Краснов – младший):


«– Не стесняйтесь, «господа»! Закусывайте и пейте чай, – предложил Меркулов, вставая.

– Такие «чаепития» – не частое явление у нас на Лубянке. Только для особых гостей! – на его лице появилась странная блуждающая улыбка, полная скрытого смысла…

– Как доехали? Не укачало ли и вас в самолете? (Что это, намек на Шкуро?) Не беспокоил ли вас кто-нибудь? Есть ли какие-нибудь жалобы? – и не дождавшись ответа, скорее даже не интересуясь ими, Меркулов обратился прямо к отцу.

– Почему вы не курите, Краснов, не пьете чай? Вы, по-моему, не очень разговорчивы и дружелюбны! Я думаю, что за этим молчанием Вы пытаетесь скрыть Ваше волнение… страх…. а волноваться, в общем, совсем не стоит. По крайней мере – не в этом кабинете. Вот когда Вас вызовут к следователю, я Вам советую говорить только правду и находить ответы на все вопросы, а то… мы и подвешивать умеем. – Меркулов тихо засмеялся. – Знаете, как подвешивают? Сначала потихоньку, полегоньку… даже не больно, но потом… Не описал ли в своих книгах подобный способ дознания атаман Краснов?

– На свободу не надейтесь, – продолжал генерал. – Вы же не ребенок! Однако если не будете упираться, легко пройдете все формальности, подпишете кое-что, отбудете парочку лет в ИТЛ и там привыкнете к нашему образу жизни и… найдете ее прекрасные стороны. Тогда, возможно, мы Вас выпустим. Жить будете!


Опять пауза.

– Так что, полковник Краснов, выбирайте между правдой и жизнью, или запирательством и смертью. Не думайте, что я Вас запугиваю. Наоборот! Ведь Петр Николаевич, Семен Николаевич и Вы – наши старые знакомые! В 1920 г. вам удалось вьюном выскочить из наших рук, но теперь все карты биты. Не уйдете! «Нэма дурных», – как говорят на Украине…

– Мне Вам нечего рассказывать! Я не понимаю, к чему вся эта волокита. Кончайте сразу. Пулю в затылок и…

– Э-э-э, нет, «господин» Краснов! – криво усмехнулся Меркулов, опускаясь в кресло. – Так просто это не делается. Подумаешь! Пулю в затылок и все? Дудки-с, Ваше благородие! Поработать надо! В ящик сыграть всегда успеете. Навоза для удобрения земли хватает. А вот потрудитесь сначала на благо Родины. Немного на лесоповале, немного в шахтах по пояс в воде. Побывайте, голубчик, на 70-й параллели. Ведь это же так интересно! «Жить будете» – как говорят у нас. Вы не умеете говорить на нашем языке. Не знаете лагерных выражений, родившихся там, в Заполярье. Услышите! Станете «тонкий, звонкий и прозрачный, ушки топориком!», ходить будете макаронной походочкой! – расхохотался генерал. – Но работать будете! Голод Вас заставит!»

Когда Меркулов закончил свою речь, то нажал кнопку звонка на столе, вызвав офицера.

Обращаясь уже к вошедшему, он сказал: «Убрать их! С меня хватит! Но следователям скажи – «без применений»! Понял? Жить должны! Работать должны!..»



На Лубянке Петр Николаевич Краснов считал, да и надеялся, что его не казнят. Атаман и ярый враг большевизма был уверен в невыгодности своей казни, так как она сделает из него мученика и вызовет нежелательные толки на Западе, где он известен как писатель, а его произведения переведены на семнадцать языков.

На нем была зеленая гимнастерка и длинные штаны. Из-за того, что во время болезни его ноги распухли, ему выдали высокие сапоги с кирзовыми голенищами и кожаным низом. На прогулку ему давали тюремное пальто, черное, с завязками впереди вместо пуговиц, осенью картуз, а зимой серую солдатскую папаху.

Каждые десять дней в бане П.Н. Краснову меняли чистое белье: рубашку, кальсоны, полотенце, простыню и наволочку, а на кровати у него единственного лежало два матраца. Во время допроса на стул Петру Николаевичу подкладывали кожаную подушку, для удобства.

Больше всего Краснов беспокоился о своей жене Лидии Федоровне и очень мечтал, чтобы в эмиграции была издана его последняя рукопись «Погибельный Кавказ».





Председатель суда генерал-полковник Ульрих. Он судил многих знаменитых подсудимых, начиная ещё с Бориса Савинкова, включая Зиновьева, Каменева, Радека, Пятакова, Бухарина, Рыкова и других. Члены суда генерал-майор Дмитриев и полковник Детистов




Военная коллегия Верховного Суда СССР признала фон Паннвица и пятерых генералов – вождей казачьего стана П. Краснова, А. Шкуро, Султан Келеч Гирея, С. Краснова и Т. Доманова виновными и приговорила в смертной казни через повешение, которая состоялась 16 января 1947 года.



Последнее слово подсудимого Шкуро



Последнее слово подсудимого фон Паннвица



Последнее слово подсудимого Султан-Гирея



Последнее слово подсудимого Краснова П. Н.



Допрос подсудимого Султан-Гирея





Момент оглашения приговора:






Сразу после оглашения приговора...



Все генералы были повешены 16 января во дворе внутренней тюрьмы МГБ СССР (Лефортово). Лишь одного П. Н. Краснова ввиду его возраста расстреляли. Уже в 1990-е гг. были опубликованы данные, что тела казненных были сожжены в Донском крематории, а прах ссыпан в «братскую могилу невостребованных прахов № 3».


Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
boris_kokotov
Jan. 16th, 2019 09:20 pm (UTC)
Однажды , в 1992 году в городке Crailsheim в больнице ко мне подошла очень пожилая женщина и сказала, что она тоже русская. Она в 1942 году санитаркой попала в плен и работала на фабрике в Штуттгарте. Там работали только пленные. В 1945 году приехали красные офицеры забирать всех советских людей, но её американцы не отдали, т.к. она была ранена в голову при американской бомбёжке. Так она и осталась в Германии. Была ли она в СССР , когда-нибудь после войны. Нет, она боится до сих пор.
livejournal
Jan. 16th, 2019 09:32 pm (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal южного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
natotak
Jan. 16th, 2019 11:01 pm (UTC)
Потому что нехер было в немецком обозе драпать, нужно было остаться партизанить как УПА делала.
Бобр Добр
Jan. 17th, 2019 12:08 pm (UTC)
Они в основном антипартизанили (в Польше, Италии и Югославии).
p0ssessed
Jan. 17th, 2019 05:40 am (UTC)
Собакам собачья смерть!
levis08
Jan. 17th, 2019 06:29 am (UTC)
+

УПД: Вообще зря вы так плохо о собаках - отличные животные, очень преданные своим, в отличии от этих...

Edited at 2019-01-17 06:34 am (UTC)
Бобр Добр
Jan. 17th, 2019 11:47 am (UTC)
– Э-э-э, нет, «господин» Краснов! – криво усмехнулся Меркулов, опускаясь в кресло. – Так просто это не делается. Подумаешь! Пулю в затылок и все?

Остается добавить, что Меркулова и его "соратников" шлепнули через несколько лет, обвинив - какой сюрприз! - в измене Родине, шпионаже, заговоре и массовых злодеяниях. Тела сожгли, прах развеяли. Такая вышла благодарность от Родины за службу.

Edited at 2019-01-17 08:05 pm (UTC)
azorg64
Jan. 17th, 2019 04:32 pm (UTC)

Конец всех предателей один на все времена.

( 8 comments — Leave a comment )

Profile

skif_tag
skif_tag

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner