?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

И это тоже...

Лейтенант Леонид Рабичев вспоминает



Снимаем с повозки мертвого солдата, вынимаем из кармана его военный билет, бирку. Его надо похоронить. Но сначала заходим в дом. Три больших комнаты, две мертвые женщины и три мертвые девочки, юбки у всех задраны, а между ног донышками наружу торчат пустые винные бутылки. Я иду вдоль стены дома, вторая дверь, коридор, дверь и еще две смежные комнаты, на каждой из кроватей, а их три, лежат мертвые женщины с раздвинутыми ногами и бутылками.
Ну предположим, всех изнасиловали и застрелили. Подушки залиты кровью. Но откуда это садистское желание — воткнуть бутылки? Наша пехота, наши танкисты, деревенские и городские ребята, у всех на Родине семьи, матери, сестры.

Я понимаю — убил в бою, если ты не убьешь, тебя убьют. После первого убийства шок, у одного озноб, у другого рвота. Но здесь какая-то ужасная садистская игра, что-то вроде соревнования: кто больше бутылок воткнет, и ведь это в каждом доме. Нет, не мы, не армейские связисты. Это пехотинцы, танкисты, минометчики. Они первые входили в дома.



Да, это было пять месяцев назад, когда войска наши в Восточной Пруссии настигли эвакуирующееся из Гольдапа, Инстербурга и других оставляемых немецкой армией городов гражданское население. На повозках и машинах, пешком старики, женщины, дети, большие патриархальные семьи медленно по всем дорогам и магистралям страны уходили на запад.

Наши танкисты, пехотинцы, артиллеристы, связисты нагнали их, чтобы освободить путь, посбрасывали в кюветы на обочинах шоссе их повозки с мебелью, саквояжами, чемоданами, лошадьми, оттеснили в сторону стариков и детей и, позабыв о долге и чести и об отступающих без боя немецких подразделениях, тысячами набросились на женщин и девочек.

Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами.

Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует — нет, скорее, регулирует. Это чтобы все их солдаты без исключения поучаствовали. Нет, не круговая порука, и вовсе не месть проклятым оккупантам — этот адский смертельный групповой секс.

Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы. Потрясенный, я сидел в кабине полуторки, шофер мой Демидов стоял в очереди, а мне мерещился Карфаген Флобера, и я понимал, что война далеко не все спишет. А полковник, тот, что только что дирижировал, не выдерживает и сам занимает очередь, а майор отстреливает свидетелей, бьющихся в истерике детей и стариков.

— Кончай! По машинам!

А сзади уже следующее подразделение. И опять остановка, и я не могу удержать своих связистов, которые тоже уже становятся в новые очереди, а телефонисточки мои давятся от хохота, а у меня тошнота подступает к горлу. До горизонта между гор тряпья, перевернутых повозок трупы женщин, стариков, детей.

Шоссе освобождается для движения. Темнеет. Слева и справа немецкие фольварки. Получаем команду расположиться на ночлег. Это часть штаба нашей армии: командующий артиллерии, ПВО, политотдел. Мне и моему взводу управления достается фольварк в двух километрах от шоссе. Во всех комнатах трупы детей, стариков и изнасилованных и застреленных женщин. Мы так устали, что, не обращая на них внимания, ложимся на пол между ними и засыпаем.




Я был командиром взвода, меня тошнило, смотрел как бы со стороны, но мои солдаты стояли в этих жутких преступных очередях, смеялись, когда надо было сгорать от стыда, и по существу совершали преступления против человечества.

Полковник-регулировщик? Достаточно было одной команды? Но ведь по этому же шоссе проезжал на своем виллисе и командующий Третьим Белорусским фронтом генерал армии Черняховский. Видел, видел он все это, заходил в дома, где на постелях лежали женщины с бутылками? Достаточно было одной команды?

Шли ожесточенные бои на подступах к Ландсбергу и Бартенштайну. Расположение дивизий и полков медленно, но менялось. Как я уже писал, второй месяц я был командиром взвода управления своей отдельной армейской роты и отдавал распоряжения командирам трех взводов роты о передислокациях и прокладывании новых линий связи между аэродромами, зенитными бригадами и дивизионами, штабами корпусов и дивизий, а также по армейской рации передавал данные о передислокациях в штаб фронта и таким образом находился в состоянии крайнего перенапряжения. И вдруг заходит ко мне мой друг радист младший лейтенант Саша Котлов и говорит:

— Найди себе на два часа замену, на фольварке, всего туда минут двадцать, собралось около ста немок. Моя команда только что вернулась оттуда. Они испуганы, но, если попросишь, дают, лишь бы живыми оставили. Там и совсем молодые есть, а ты дурак, сам себя обрек на воздержание, я же знаю, что у тебя полгода уже не было подруги, мужик ты в конце концов или нет? Возьми ординарца и кого-нибудь из твоих солдат и иди. И я сдался.

“Нихт цвай!”

Мы шли по стерне, и сердце у меня билось, и ничего уже я не понимал. Зашли в дом. Много комнат, но женщины сгрудились в одной огромной гостиной. На диванах, на креслах и на ковре на полу сидят, прижавшись друг к другу, закутанные в платки. А нас было шестеро, и Осипов — боец из моего взвода — спрашивает: “Какую тебе?”

Смотрю, из одежды торчат одни носы, из-под платков глаза, а одна, сидящая на полу, платком глаза закрыла. А мне стыдно вдвойне. Стыдно за то, что делать собираюсь, и перед своими солдатами стыдно, то ли трус, скажут, то ли импотент, и я как в омут бросился и показываю Осипову на ту, что лицо платком закрыла.

— Ты что, лейтенант, совсем с ума, б...., сошел, может, она старуха?” Но я не меняю своего решения, и Осипов подходит к моей избраннице. Она встает, и направляется ко мне, и говорит: “Гер лейтенант — айн! Нихт цвай! Айн!” И берет меня за руку, и ведет в пустую соседнюю комнату, и говорит тоскливо и требовательно: “Айн, айн”. А в дверях стоит мой новый ординарец Урмин и говорит: “Давай быстрей, лейтенант, я после тебя”, и она каким-то образом понимает то, что он говорит, и делает резкий шаг вперед, прижимается ко мне, и взволнованно: “Нихт цвай”, и сбрасывает с головы платок.

Боже мой, Господи, — юная, как облако света, чистая, благородная, и такой жест — “Благовещение” Лоринцетти — Мадонна!

Закрой дверь и выйди,— приказываю я Урмину. Он выходит, и лицо ее преображается, она улыбается и быстро сбрасывает с себя пальто, костюм, под костюмом несколько пар невероятных каких-то бус и золотых цепочек, а на руках золотые браслеты, сбрасывает в одну кучу еще шесть одежд, и вот она уже раздета, и зовет меня, и вся охвачена страстью. Ее внезапное потрясение передается мне. Я бросаю в сторону портупею, наган, пояс, гимнастерку — все, все! И вот уже мы оба задыхаемся. А я оглушен.

Откуда мне счастье такое привалило, чистая, нежная, безумная, дорогая! Самая дорогая на свете! Я это произношу вслух. Наверно, она меня понимает. Какие-то необыкновенно ласковые слова. Я в ней, это бесконечно, мы уже одни на всем свете, медленно нарастают волны блаженства. Она целует мои руки, плечи, перехватывает дыхание. Боже! Какие у нее руки, какие груди, какой живот. Что это? Мы лежим, прижавшись друг к другу. Она смеется, я целую ее всю от ноготков до ноготков. Нет, она не девочка, вероятно, на фронте погиб ее жених, друг, и все, что предназначала ему и берегла три долгих года войны, обрушивается на меня.

Урмин открывает дверь: “Ты сошел с ума, лейтенант! Почему ты голый? Темнеет, оставаться опасно, одевайся”.

Но я не могу оторваться от нее. Завтра напишу Степанцову рапорт, я не имею права не жениться на ней, такое не повторяется.

Я одеваюсь, а она все еще не может прийти в себя, смотрит призывно и чего-то не понимает.

Я резко захлопываю дверь.

— Лейтенант, — тоскливо говорит Урмин, — ну что тебе эта немка. Разреши, я за пять минут кончу.

— Родной мой, я не могу, я дал ей слово, завтра я напишу Степанцову рапорт и женюсь на ней!

— И прямо в СМЕРШ?

— Да куда угодно, три дня, день, а потом хоть под расстрел. Она моя. Я жизнь за нее отдам.

Урмин молчит, смотрит на меня, как на дурака: “Ты б...., мудак, ты не от мира сего”. В темноте возвращаемся.

В шесть утра я просыпаюсь, никому ничего не говорю, найду ее и приведу, нахожу дом. Двери настежь. Никого нет. Все ушли, и не известно куда.




7 мая 2002 года, спустя пятьдесят восемь лет

— Я не желаю слушать это, я хочу, чтобы вы, Леонид Николаевич, этот текст уничтожили, его печатать нельзя! — говорит мне срывающимся голосом мой друг, поэт, прозаик, журналист Ольга Ильницкая. Происходит это в третьем госпитале для ветеранов войны в Медведково. Десятый день лежу в палате для четверых. Пишу до и после завтрака, пишу под капельницей, днем, вечером, иногда ночью.

Спешу зафиксировать внезапно вырывающиеся из подсознания кадры забытой жизни. Ольга навестила меня, думала, что я прочитаю ей свои новые стихи. На лице ее гримаса отвращения, и я озадачен.

Совсем не думал о реакции будущего слушателя или читателя, думал о том, как важно не упустить детали, пятьдесят лет назад это было бы куда как проще, но не возникало тогда этой непреодолимой потребности, да и я ли пишу это? Что это? Какие шутки проделывает со мной судьба. Самое занятное, что я не ощущаю разницы между этой своей прозой и своими рисунками с натуры и спонтанно возникающими стихами. Зачем пишу? Какова будет реакция у наших генералов, а у наших немецких друзей из ФРГ, а у наших врагов из ФРГ?

Озарение приходит внезапно. Это не игра и не самоутверждение, это совсем из других измерений, это покаяние. Как заноза, сидит это внутри не только меня, а всего моего поколения, но, вероятно, и всего человечества. Я был командиром взвода, меня тошнило, смотрел как бы со стороны, но мои солдаты стояли в этих жутких преступных очередях, смеялись, когда надо было сгорать от стыда, и по существу совершали преступления против человечества.

Полковник-регулировщик? Достаточно было одной команды? Но ведь по этому же шоссе проезжал на своем виллисе и командующий Третьим Белорусским фронтом генерал армии Черняховский. Видел, видел он все это, заходил в дома, где на постелях лежали женщины с бутылками? Достаточно было одной команды? Так на ком же было больше вины: на солдате из шеренги, на майоре-регулировщике, на смеющихся полковниках и генералах, на наблюдающем мне, на всех тех, кто говорил, что “война все спишет”?





Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments

( 62 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
Олег Кобяков
Apr. 14th, 2015 04:44 pm (UTC)
...приказы командующих фронтами (Жукова, Конева, Малиновского и др.) с красноречивыми формулировками. «На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования виновные будут расстреляны», – этот приказ Жукова был зачитан в каждом батальоне 1-го Белорусского фронта.
Излишне говорить, что соблюдение приказа и наказание нарушителей возлагалось не только на командиров, но и на СМЕРШ, чтобы сомневаться в ревностном его выполнении. Не хуже приказов работал и солдатский телеграф: по всем фронтам пересказывали, как Конев приказал при всем народе расстрелять сразу 30 солдат и офицеров за пьянство, мародерство и насилие над гражданскими. Да и еще до того, как Советская армия пересекла границу, наказание за мародерство было беспощадным.
isalov_a
Apr. 14th, 2015 04:45 pm (UTC)
Правда войны всегда горька и не романтична, армии всех стран в этом одинаковы.
Олег Кобяков
Apr. 14th, 2015 04:46 pm (UTC)
Стоит почитать известную на Западе книгу Осмара Уайта (Osmar White) – австралийского военного корреспондента, во время войны находившегося в Германии в составе американских войск. На основании своих газетных корреспонденций и дневников он написал книгу «Дорога Победителя», которая постоянно переиздается.
Уайт вовсе не симпатизировал Советскому Союзу, даже наоборот. Он насмехается над грязными, засаленными фуфайками советских солдат в Берлине, над большим количеством «неграмотных азиатов» (никто тогда не считал это расистским выражением) и спесиво противопоставляет им чистеньких, с золотыми медалями американцев. Уайт искренне радуется, что «Трумэн и Черчилль дали русским по носу, заставив их убраться из половины Берлина», и т. д.
Тем не менее Уайт честно описывает события и излагает лишь проверенные лично факты. Так вот, он немало написал о жестокости и мародерстве американцев: стариков и детей выгоняют в подвалы и на пепелища, чтобы занять их жилища, воруют все ценное и переправляют в США антиквариат, меха, радиоприемники и фотоаппараты, мебель и даже автомобили.
И дальше: «Было совершено немало изнасилований. Количество их зависит от отношения старших офицеров. В некоторых случаях личности нарушителей установили, их судили и наказали. Некоторых солдат даже расстреляли, особенно в тех случаях, когда они оказались неграми. Однако я знал, что многих немок изнасиловали белые американцы. Никаких мер против преступников применено не было».
Уайт утверждает, что один высокий командующий (не названный) говорил ему, что считает изнасилование «тем же сексом, только без разговора», и приказал командирам объяснять подчиненным, что немок можно легко укладывать в постель и без применения силы, а, например, подарив шоколадку.
SlavaLukash
Apr. 15th, 2015 06:25 am (UTC)
Немецкий журнал Der Spiegel опубликовал статью Клауса Вигрефе, который развенчивает миф о том, что американские солдаты в Германии 1945 года вели себя исключительно цивилизованно "в отличие от советских солдат".

В своём материале Клаус Вигрефе ссылается на данные, опубликованные в книге немецкого историка Мириам Гебхард, которая пишет, что немцы сами создали для себя образ «добродушных американских парней, угощающих всех жвачкой». Гебхарт сообщает, что, по свидетельствам немецких католических священников, американские солдаты виновны в 190 тысяч изнасилованиях немецких женщин на контролируемых территориях.

При этом автор материала говорит, что американские военнослужащие считали, что надругательства над немецкими женщинами являются своеобразной местью Германии за развязанную войну. По словам Мириам Гебхард, ни один американский солдат не понёс заслуженного наказания, между тем, как в зоне советской ответственности, любое нарушение закона бойцами Красной армии каралось по законам военного времени представителями советского командования
Олег Кобяков
Apr. 14th, 2015 04:46 pm (UTC)
А что увидел Уайт в советской зоне оккупации? «В Красной армии царит строгая дисциплина. Число изнасилований, ограблений и издевательств у них не больше, чем в зоне оккупации американцев или англичан. Дикие истории о зверствах русских возникают из-за преувеличения и искажения частных случаев... Антирусская истерия раздувалась, распространялось множество сказок о жестокости русских, поэтому шеф англо-американского бюро собрал журналистов и сказал: «Помните, среди немцев существует сильное и организованное движение, чтобы посеять слухами и сплетнями недоверие между союзниками. Немцы надеются немалого добиться, посеяв среди нас вражду. Я предупреждаю вас: не верьте немецким сказкам о русской жестокости, не проверив факты».
Одна женщина рассказала мне историю о жестокости русских, от которой волосы встали дыбом. В конце концов она признала, что единственное, что видела собственными глазами, – как пьяные советские офицеры стреляли из пистолетов по бутылкам».
skif_tag
Apr. 14th, 2015 04:50 pm (UTC)
Да нет, всё было... Ну, я тебе два десятка воспоминаний реальных фронтовиков могу привести...

Боролись с этим? Конечно. И вот тут практически все ветераны подмечают, что очень не одинаково боролись. Вот у Черняховского (о котором я писал с заслуженным пиететом) боролись не особо, а на других фронтах - намного строже - расстреливали невзирая на прежние заслуги.
(no subject) - rushla - Apr. 14th, 2015 07:58 pm (UTC) - Expand
Вот у Черняховского - SlavaLukash - Apr. 15th, 2015 07:52 am (UTC) - Expand
(no subject) - SlavaLukash - Apr. 15th, 2015 08:39 am (UTC) - Expand
(no subject) - skif_tag - Apr. 15th, 2015 11:21 am (UTC) - Expand
(no subject) - SlavaLukash - Apr. 15th, 2015 01:13 pm (UTC) - Expand
(no subject) - skif_tag - Apr. 14th, 2015 04:52 pm (UTC) - Expand
shoora_vatman
Apr. 14th, 2015 04:59 pm (UTC)
"Спустя шестьдесят пять лет пишу то, что выплывает из памяти, не всегда и не обязательно последовательно"

То есть, эти "воспоминания" написаны не ранее 2000 года. И писал их старец, которому уже под 80. Однако, "воспоминания" пестрят точными датами:

"18 ноября 1942 года я получил на экзаменах по строевой подготовке и штыковому бою отметки «хорошо»"
или:

20 ноября приехала приемная комиссия из Москвы.
21 ноября я окончательно сдал все экзамены и получил все пятерки.
22 ноября вечером мы били нашего старшину.

или:

Именно поэтому приказ капитана Молдаванова 26 декабря 1942 года чрезвычайно удивил меня.


Кто-нибудь может вспомнить число, когда он сдал экзамен, например по литературе, в 10-м классе? Или какого числа он защитил диплом?
А ведь с тех пор прошло гораздо меньше 60-ти лет!

В-общем, эти "воспоминания" из того же разряда, что и "дневник" Буркова.
Неизвестный автор прикрыл свою русофобию и эротические фантазии именем ветерана, пользуясь тем, что тот скорее всего уже прибывает в состоянии князя К. из повести Достоевского "Дядюшкин сон".

отсюда

PS
Ну, и как обычно, "половина стакана" (самая грязная половина)
skif_tag
Apr. 14th, 2015 07:34 pm (UTC)
Ты хоть сам понял, какую хуету процитировал???

6-22-02

Это телефон моего дружбана Гришки. Мы дружили в 1-2 классах. Я ему звонил по этому номеру последний раз лет 36-37 назад... Но, вот помню. А ветеран ещё какими то документами пользовался, собственноручно написанными письмами, которые домой с фронта отсылал...
Или вообще не было такого человека в природе, его в ЦРУ придумали?))
Ну, не позорься.

По поводу стакана. Т.е., ты понимаешь, что это всё правда, но считаешь, что я пишу только о ТАКОЙ правде?

Если так, то отвечу. Я пишу о разном. Например, о герое войны Черняховском недавно. И о других писал... Но, мимо негатива не прохожу, это правда. Знаешь почему? Потому что нынче от елея уже жопы у всех слипнутся. Чем меньше ветеранов, тем больше сказок. И мои рассказы - это капля в море патоки.

Edited at 2015-04-14 07:34 pm (UTC)
(no subject) - shoora_vatman - Apr. 14th, 2015 09:12 pm (UTC) - Expand
(no subject) - SlavaLukash - Apr. 15th, 2015 08:37 am (UTC) - Expand
(no subject) - skif_tag - Apr. 15th, 2015 11:22 am (UTC) - Expand
shoora_vatman
Apr. 14th, 2015 05:04 pm (UTC)
ты присоединится к секте исповедующей "миллиарды изнасилованных немок"?
логично впрочем, я не удивлён
skif_tag
Apr. 14th, 2015 07:25 pm (UTC)
Я??? Ну, ты же не со мной споришь. Вот есть с одной стороны человек, который пишет о том что видел, чему был свидетелем. Ты считаешь, что ТЫ ЗНАЕШЬ ЛУЧШЕ его, как всё было. Так надо понимать?
Олег Кобяков
Apr. 14th, 2015 05:22 pm (UTC)
В Красной (Советской) Армии
За наличие вензаболевания - штрафбат, штрафрота !На 2 месяца!Выполнялось чётко!Всю войну!
livejournal
Apr. 14th, 2015 05:33 pm (UTC)
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal южного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
alex_bond56
Apr. 14th, 2015 05:38 pm (UTC)
Мало насиловали и убивали! Число убитых русских несопоставимо с убитыми и изнасилованными немцами.
telesyk
Apr. 14th, 2015 06:28 pm (UTC)
Число убитых русских

Причём убитых Сралиным и полчищами его рабов, воевавших без оглядки на гражданское население.

Edited at 2015-04-14 06:29 pm (UTC)
(no subject) - skif_tag - Apr. 14th, 2015 07:21 pm (UTC) - Expand
(no subject) - rushla - Apr. 14th, 2015 07:34 pm (UTC) - Expand
gadya
Apr. 14th, 2015 07:19 pm (UTC)
Интересно всегда было, а вот те ветераны, которые еще остались в живых, которым пьяное наше быдло в ноги кидается на парадах и цветами заваливает - а они в этом участвовали? Знают? Видели? Вот те, которых еще в моем детстве приглашали на "классные часы" - знали?
Честно - я все никак не могу собраться с духом и прочитать "У войны неженское лицо". Уже лет 20 как не могу...
Мне кажется, это окончательно сломает мои детские, чистые и искренние, иллюзии. И о ветеранах, и о том, как войну выигрывали...
Я года полтора назад прочла несколько рассказов Шаламова из толстенной книжки. Честно? До сих пор не могу в себя прийти. Ни дочитать не могу, ни оставить.
skif_tag
Apr. 14th, 2015 07:23 pm (UTC)
Да не все одинаковы, как и сегодня. Кроме того, далеко не все ветераны дошли до Германии...
Ну, а кто видел, что мог поделать? Да, такая оборотная сторона(
(no subject) - gadya - Apr. 14th, 2015 07:33 pm (UTC) - Expand
(no subject) - skif_tag - Apr. 14th, 2015 07:37 pm (UTC) - Expand
(no subject) - gadya - Apr. 14th, 2015 08:41 pm (UTC) - Expand
(no subject) - irinapravdina - Apr. 15th, 2015 06:37 am (UTC) - Expand
(no subject) - irinapravdina - Apr. 15th, 2015 06:37 am (UTC) - Expand
natotak
Apr. 14th, 2015 07:27 pm (UTC)
Долбоебизм чистой воды, в первую очередь со стороны командования. Ведь из-за всего этого беспредела немцы и дрались на восточном фронте с упорством фанатиков до последнего, цепляясь за каждый клочок своей земли. Советское же командование, вместо того что бы навести порядок в своих частях и собирать толпы пленных угробило сотни тысяч при штурме Восточной Пруссии. Американцы и англичане в этом вопросе поступали намного умнее.

Солдату нужно с победой домой живым вернуться, а не кинуть немке палчонку, получить пулю в лоб от ее мужа или брата и остаться навсегда гнить в болотах Восточной Пруссии.
skif_tag
Apr. 14th, 2015 07:36 pm (UTC)
Это спорный вопрос. С одной стороны дрались они отчаянно на некоторых участках, а с другой спешили побыстрее сдаться американцам.
(no subject) - natotak - Apr. 14th, 2015 07:49 pm (UTC) - Expand
stryz
Apr. 14th, 2015 07:50 pm (UTC)
У победы много отцов...
В январе был спор,кого больше воевало по национальностям.



natotak,а украинцы наверно в отпуск уезжали,когда происходило подобное?
natotak
Apr. 14th, 2015 08:32 pm (UTC)
Re: У победы много отцов...
Украинцы в это время размышляли как бы лучше продать русских братьев за пиндоские печеньки, некогда им было насиловать:)

Проблема в первую очередь в командовании, обычный солдат на войне, если его ничего и никто не сдерживает, зачастую превращаться в животное.
natotak
Apr. 14th, 2015 08:33 pm (UTC)
да какая разница, свои или чужие, если ебаться хочеться

... В городе Бунслау находилось порядка ста советских девушек. Они жили рядом со зданием комендатуры, однако из-за недостатка охраны подвергались частым унижениям со стороны различных солдат. Были даже случаи, когда военнослужащие являлись в женскую спальню по ночам, терроризировали и насиловали их. Так, 5 марта в спальню явилось шестьдесят офицеров и солдат из 3-й гвардейской танковой армии. Большинство военнослужащих были пьяными. Они набросились на женщин и стали их унижать. Даже после того, как комендант приказал танкистам покинуть помещение, они не успокоились, а стали угрожать ему оружием и затеяли драку. Этот случай не являлся единичным. Множество подобных инцидентов происходило в Бунслау практически каждый день. Поэтому, как отмечал Цыганков, все женщины, находившиеся в городе, были напуганы и деморализованы. Среди них росло недовольство. Одна из таких женщин, Мария Шаповал, сказала: «Я ждала Красную Армию днями и ночами. Я ждала моего освобождения, а сейчас наши солдаты обращаются с нами хуже немцев. Я не испытываю радости от того, что осталась жива». «Было очень тяжело жить с немцами, — отмечала Клавдия Малашенко, — но сейчас мы также живем очень плохо. Это не освобождение. Наши солдаты относятся к нам ужасно. Они делают с нами страшные вещи». Цыганков отмечал, что число случаев унижения советских женщин очень велико. Так, в ночь с 14 на 15 февраля военнослужащие штрафной роты под командованием старшего лейтенанта окружили одну деревню, перебили охрану, а затем зашли в дом, где находились спящие женщины, и начали организованное массовое изнасилование. Эти женщины лишь недавно были освобождены частями Красной Армии. Было также множество случаев насилия против советских женщин, которые совершали офицеры Красной Армии. 26 февраля три офицера вошли в женскую спальню, которая располагалась на хлебном складе. Когда комендант, майор Соловьев, пытался остановить их, один из вошедших, также майор, сказал: «Я только что с фронта, и мне нужна женщина». После этого он устроил в спальне дебош. Вера Ланцова, 1926 года рождения, была изнасилована дважды. В первый раз, когда через город прошли передовые советские части, а во второй раз, 14 февраля, одним из солдат. С 15 по 22 февраля лейтенант А.А. Исаев заставлял ее спать с собой, бил ее и угрожал убить, если та не будет подчиняться. Некоторые офицеры, солдаты и сержанты говорили освобожденным женщинам , что есть приказ, не позволяющий им, этим женщинам, возвращаться в Советский Союз, а если все-таки кого-то туда отправят, то только на Север (другими словами, в лагеря ГУЛАГа). Вследствие такого отношения женщины стали думать, что в СССР к ним не будут относиться как к советским гражданам и с ними действительно можно вести себя как угодно — убивать, насиловать, бить. А в родной дом им возвратиться не позволят. Среди военнослужащих Красной Армии получило широкое распространение мнение, что женщины, насильственно угнанные в Германию, «продавали там себя немцам». Это в какой-то степени объясняет сложившееся к ним у советских солдат отношение.
skaut_67
Apr. 14th, 2015 10:44 pm (UTC)
Да все было так и даже видимо страшнее..Еще есть воспоминания Н.Никулина,Л.Копелева и др.
SlavaLukash
Apr. 15th, 2015 05:44 am (UTC)
Skif, а цитата из книги специально обрывается на нужном месте?
"Так на ком же было больше вины: на солдате из шеренги, на полковнике-регулировщике, на смеющихся полковниках и генералах, на наблюдающем мне, на всех тех, кто говорил, что война все спишет?
В марте 1945 года моя 31-я армия была переброшена на 1-й Украинский фронт в Силезию, на Данцигское направление. На второй день по приказу маршала Конева перед строем было расстреляно сорок советских солдат и офицеров, и ни одного случая изнасилования и убийства мирного населения больше в Силезии не было. "
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 62 comments — Leave a comment )

Profile

skif_tag
skif_tag

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner