skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Category:

Дело было на Миус-фронте

Френкель Соломон Исаакович

frenkel

"С. Ф - Ходячих раненых из-за нехватки транспортных средств отправляли пешком в тыл. Это означало, что мы должны были проделать вновь, изнурительные многокилометровые переходы в тыл, в призрачной надежде, что на каком-то из хуторов нам окажут хоть какую-то квалифицированную медицинскую помощь.

Вши под гипсом просто замучили. На втором привале группа раненых посовещалась, и мы решили вернуться и догонять своих.

Догнали свою 156-ю отдельную стрелковую бригаду уже возле Ростова.

Командный пункт бригады находился на «Зеленом острове» посреди реки Дон. Только пришел в штаб, а там заседает трибунал бригады. Приговорили какого-то офицера к расстрелу, с формулировкой в приговоре - «За измену Родине».

Выяснил, где находится мой 4-й батальон, добрался до своих. Узнал, что связисты находятся в сквозном проеме в здании кожзавода, переждал минометный налет, и побежал к ним. У входа в проем встретил командира взвода связи, лейтенанта Гальперина, и, как положено, доложил -«Товарищ лейтенант, рядовой Френкель прибыл для продолжения службы». Удивленный лейтенант спросил -«Ты откуда такой бравый взялся? Где твоя рука?». Взводный толкнул дверь закрытого досками входа в проем. На большой куче сена, у телефонных аппаратов, тяжко опустив голову, сидел наш связист, сержант Виталов. Рядом с ним отдыхал артиллерист из расчета 45-мм пушки, замаскированной в соседнем проеме.

«Так ты, рядовой Френкель, не ответил на мои вопросы - сказал лейтенант -Мне думается твое место в госпитале а не на переднем крае». Я ответил, что рука моя под шинелью в гипсе, а если Ростов возьмем, так рука на радостях заживет быстрее в батальоне, чем на госпитальной койке. Гальперин ответил - «Согласен с тобой. Сейчас меня сменил Виталов, следующий - ты». Виталов бросился с неописуемой радостью меня обнимать -«Сашка! Родной! А мы думали... А твоя рация вся осколками изрешечена, все возим ее на повозке. Увидишь сам». Наши стрелковые роты окопались в снегу по Дону, напротив ростовского района Нахичевань. Смертельно усталые и замерзшие стрелки лежали в снежных окопах под непрерывным огнем противника, периодически поднимаясь в атаку или проводя разведку боем. Пищу и «сто грамм наркомовских» доставляли на позиции только ночью. Телефонную связь со стрелковыми ротами обеспечивали три уцелевших связиста. Я стал - четвертым. Нас постоянно обстреливали немецкие самоходки с прямой наводки, а частым минометным налетам мы уже давно потеряли счет. После каждого обстрела телефонный провод обязательно рвался. Мы, по очереди, брали в руки «нитки», где перебежками, а где и ползком разыскивали порыв и восстанавливали связь. Вечером старшина принес еду в термосах, налил каждому «сто грамм» с походом. Мы сидели на сене и ели горячую кашу из котелков, когда бронебойный снаряд угодил в угол проема здания. Нас обдало чем-то мокрым. Когда пыль осела, мы увидели лежащего артиллериста с раздробленной головой. Он был мертв... Подняли его, вынесли на улицу и накрыли шинелью... Под утро - очередной минометный налет и обрыв связи. Сержант Виталов взял карабин, подхватил телефонный провод - (была его очередь) - и вдруг произнес: «Не могу я... Страшно болит голова и звенит в ушах». Комвзвода тихо ответил: «Твоя очередь»... Виталов открыл дверь, пробежал несколько шагов и упал сраженный насмерть: осколок разорвавшейся мины перерезал ему горло. Мы уложили тело друга рядом с погибшим артиллеристом и тоже накрыли шинелью. Нас оставалось двое. Была моя очередь. Карабин и запасную бухту провода на шею, поврежденный провод в правую руку, и, вперед. Наконец провод кончился. Я срастил его с захваченным запасным куском, но и его не хватило, а второго конца обрыва не было видно. Воткнул карабин в снег, намотал на него конец провода, чтобы не потерять его из виду. Я бегал кругами, но никак не мог отыскать второй конец порыва. Меня охватило отчаяние: связи нет! Из сумерек возникли санки, на которых два бойца везли в тыл тяжелораненого командира стрелковой роты Берлина. Они сказали мне, что неподалеку видели другого связиста разыскивающего обрыв провода. Я побежал вдоль санного следа и вскоре встретил своего товарища - связиста Третьякова, который бежал, разматывая провод. На радостях мы обнялись. Вместе нашли мой карабин и срастили концы проводов. А лейтенант Гальперин тоже погиб на войне...

На рассвете наша 156-я бригада стрелковая первой ворвалась в Ростов. В этот же день, в город, с разных сторон вошли и другие части. Ростов был освобожден.

Вскоре мне передали приказ явиться к командиру бригады. По дороге в штаб я пытался сообразить, зачем потребовался комбригу рядовой боец, да еще раненый... В штабе, в большой комнате сидели и стояли командиры. На длинном столе лежали фляги со спиртом, банки с американскими консервами, галеты и хлеб. Вошел комбриг, подполковник Сиванков. Все встали и нам зачитали приказ о первых в бригаде наградах. Мне прикрепили к гимнастерке медаль «За боевые заслуги» с красной ленточкой на колодке. И было мне в ту пору восемнадцать лет.



Г. К. - Ветеран 156-й ОСБр Владимир Турин, живущий в Ростове, рассказал, что к моменту выхода бригады на Миус-фронт в ней оставалось всего 45 человек из более чем трех тысяч бойцов вышедших на фронт из Астрахани в ноябре 1942. Неужели были такие сильные потери?



С. Ф. - Наши потери действительно были дикими. Все оставшиеся в живых солдаты были сведены в наш 4-й стрелковый батальон, и когда мы вышли к Миусу в районе Большая Кирсановка, нас оставалось в строю меньше чем сто человек...

Но это без учета уцелевших штабников, артиллеристов и минометчиков, хотя и большинство из них судьба не пощадила в этих страшных зимних боях.



Г. К. - О летних боях на Миус-фронте, ветераны рассказывают с большой неохотой. Но никто вообще ничего не хочет говорить о мартовских боях на Миусе в 1943 году. Один из них мне сказал - правду о Миусе лучше не знать никому. Почему?



С. Ф. - Голод на Миус - фронте весной 1943 был хуже блокадного...

Немцы закрепились на высоком правом берегу реки и нам пришлось окапываться и строить оборону под непрерывным огнем врага. Каждый метр за нашими окопами, на протяжении нескольких километров, находился под немецким прицелом. Транспорт не мог подойти к линии фронта, тонул в раскисшей весенней грязи. Каждый день с передовой снимали по взводу из роты, и бойцы шли двадцать километров в тыл и тащили оттуда к своим траншеям на своем горбу боеприпасы и продовольствие. Но в основном несли боеприпасы. В сутки солдат получал 150 -200 грамм хлеба. Иногда по ночам давали треть котелка жидкого супа-баланды. И все... Голод жуткий... Солдат-узбек был послан в тыл, чтобы принести буханку хлеба на десять человек взвода. Он вернулся без хлеба и честно сказал -«Хотите - убивайте, но я не выдержал... и сам всю буханку сожрал... ».

Убивать его не стали... Застрелил как-то из снайперской винтовки ворону и мы сварили себе супчик. Мне досталось крылышко...

Постоянные немецкие бомбежки и артобстрелы. Окопы пустые, народу в пехоте фактически не оставалось. Пополнение мы получали изредка. Все пополнение было из жителей недавно освобожденных районов Ростовской области, и зачастую из людей даже не успевших пройти минимально необходимое обучение солдатскому делу. Нами командовал начальник штаба батальона майор Поздняков, из «окруженцев лета сорок второго». Прекрасный человек, умевший поддержать наш моральный дух. Все время напевал песню: «Налей-ка рюмку Роза, я с мороза...» У нас во взводе связи была повозка,и две лошади, одна своя - «красноармейская», другая - «трофейная», немецкая. Наш боец-ездовой, пожилой мужик Кузьменко, пришел и сообщил, что кончился ячмень для прокорма лошадей, а потом сказал -«Братки, мы же все с голоду подохнем! Давайте лошадь застрелим!». И мы застрелили «трофейную» лошадь. Нацмены сразу с ножами на тушу накинулись... Нашли чугунок, сварили мясо, разделили между солдатами. Пришел комиссар. Дали ему конины, он нам говорит -«Майор Поздняков двое суток ничего не ел». Мы Позднякову отнесли угощение в котелке. На следующий день мы просыпаемся, а у нас кто-то вторую лошадь украл!

Доложили командирам. В ответ -«Знать ничего не знаем! Найти и доложить!». Начали искать ее следы на передовой. Стоит батарея 45-мм-пушек. Заходим в землянку к артиллеристам. Сидят довольные «боги войны» и жрут конину.

Висит пол-туши «нашей лошади». Мы на них накинулись, что же вы б..., нашу лошадь увели?! Артиллеристы «парируют» нам в ответ - «У вас вторая лошадь есть!» Была вторая лошадь... Взяли у них подвешенную тушу и ушли.

На следующее утром поступил приказ о выводе бригады в тыл на переформировку. Мы сами запряглись в двуколку и покатили ее. Когда прибыли в тыл, то никто нас уже не спрашивал, куда подевались лошади. Все были настолько счастливы, что получили передышку от смерти и лишений, что этот эпизод показался начальству незначительным.



Г. К. - В мае 1943 года на базе остатков 156-й и 159-й отдельных стрелковых бригад была сформирована в третий раз 130-ая стрелковая дивизия.

Как происходила формировка? В какой полк Вы попали?



С. Ф. - Нас отвели на несколько километров в тыл от передовой. Мы помылись, прожарили одежду от вшей, нас впервые сносно покормили. А после, начало прибывать пополнение, поголовно составленное из жителей Ростовской области.

Вся формировка продлилась всего десять дней. А дальше опять - на Миус.

Я попал служить командиром радиорасчета в в отдельный батальон связи дивизии.
...
Г. К. - Что из увиденного Вами на долгом, кровавом и полном лишений пути от Миуса до Никополя оставило след в Вашей памяти?.

С. Ф. -Если честно, то мои воспоминания о летних и осенних боях сорок третьего года весьма отрывочны. Там столько всякого-разного происходило, что сейчас всего и не вспомню. Часто вспоминаю бои на реке Молочной, тяжелые и кровавые.

Пошел в штаб дивизии в радиомастерские за питанием к рации. На обратном пути попал под сильную немецкую бомбежку. Немецкий самолет долго гонялся за мной, одиночным бойцом. Я залег в винограднике. Немец сделал несколько заходов пытаясь меня добить наверняка, а мной овладела какая-то апатия.

Я лежал на земле, сорвал виноградную кисть и ел виноград, даже не думая о том, что через несколько мгновений меня убьет немецкий летчик.

Запомнилось огромное немецкое воинское кладбище в Бердянске. Бесконечные ряды крестов, ухоженные дорожки между ними.

Бой за Мариуполь. Там течет маленькая вонючая речонка Кальмиус. Мы прошли через нее на телегах вброд. Сразу за мной шла 76-мм пушка на конной тяге.

Они подорвались на мине на этой переправе, через пару секунд после того, как я уже был на другом берегу. Очень непростой бой был за станцию Сартана. Перед нами было зарево пожара. Говорили, что это горит взорванный немцами завод «Азовсталь». Ворвались в Мариуполь. На железнодорожных путях стоят цистерны. Вроде спирт. Прострелили цистерну, подставляли каски и котелки под струи спирта. А потом... Многие померли... Спирт оказался техническим, но когда это мы поняли, было поздно... Это же наша «классика» - «утонуть в винном подвале»...

А дальше пошли к излучине Днепра, в районе Каховки. Длинный марш через плавни. В феврале 1944 переправились под огнем через Днепр, южнее Никополя.
...
Г. К. -У всех свои понятия о мести. Здесь еще живы два ветерана из Вашей дивизии. Они мне сказали, что у Вас весьма неплохой личный снайперский счет.



С. Ф. - Только не надо делать из меня снайпера. Мой снайперский счет весьма скромный, и занимался я «охотой» в основном на Миусе. Между прочим, никто не препятствовал даже радисту оставить рацию, и находясь на передовой в первой траншее, взять у штатного снайпера винтовку и выйти на «охоту». Тем более, всегда второй радист находился у рации и «страховал» на связи. Причина моего «снайперского» рвения - очень простая - жажда мести... Но убил я немцев немного. В обороне, даже когда точно уверен, что попал во врага из «снайперки», нельзя знать достоверно - убил ты его или только ранил... Румына легче было застрелить, они постоянно ходили в своих барашковых высоких шапках."
Tags: История, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment