skif_tag (skif_tag) wrote,
skif_tag
skif_tag

Дело было на Миус-фронте

Вспоминают жители райцентра Матвеев-Курган

Надежда Ивановна Панченко 1927 года рождения:
«Очень обидно выселяли ротовских немцев. Со мной в классе училась немка, мы с ней дружили. Мне её было жалко, но на вокзале, куда я пришла её проводить, к ней не пустили. Их гнали штыками, на них сильно кричали наши солдаты, стоял плач и крик женщин и детей. Их загоняли в товарные вагоны, крепко закрывали там и не разрешали выглядывать из окошек под крышей».

«Когда немцы наступали, а здесь были ещё наши войска, нас выгоняли копать противотанковые рвы. Это было для всех обязательно, хочешь – не хочешь, иди. Ходили за 8 км туда и 8 км обратно пешком, рыли окопы. Также делали противотанковые кучи – насыпали на противотанковые мины большие кучи земли в шахматном порядке. Я и тогда не понимала, зачем? Немцы не глупые, зачем им ехать на кучи? Так и получилось. Этот участок немцы обошли стороной. Наша тяжёлая работа пропала впустую. Нас подхваливали, обещали, что кто хорошо будет работать, отправят отдыхать в санаторий, но какое там! Очень быстро прорвало фронт и все обещальщики ушли и бросили нас на немцев».


Вспоминает Виктор Матвеевич Моисеенко:
«Отец работал на элеваторе, на подстанции. Элеватор был метров 30, самый высокий в посёлке. Помню, как отец жёг партийные документы в котле. Потом пришли военные. Сказали: «Старик, иди домой, мы здесь хозяева». И дали ему бумагу, что приняли имущество. Они разрешили людям, бывшим работникам, брать зерно и муку. Элеватор взорвали так, чтобы он перекрыл железную дорогу, зажгли все склады с оставшимся зерном. Смрад и гарь стояли над посёлком».

«На старой аптеке (что по улице Октябрьской) висел большой замок. А женщины хотели запастись лекарствами, всё равно какими. И они подговорили нас, мальчишек, чтобы мы выбили в аптеке окна. Мы бросили камни, стёкла вдребезги. Все повалили вовнутрь. Мы, мальчишки, искали мятные таблетки. Некоторые из нас покуривали, ими хорошо было зажевывать, чтобы родители не узнали. Там стояла лестница, чтобы доставать до верхних полок. Туда полез мой старший брат, ему было 14 лет. Он обнаружил там зубной порошок в бумажных пачках. Его там было очень много. Он стал разрывать пачки и посыпать им сверху баб, которые гребли в сумки лекарства. Потом он увидел огнетушитель и стал поливать из него ругающихся и плюющихся женщин. Какие они оттуда выскакивали «красивые», я буду помнить долго! Белые, в пене!»



Вспоминает Надежда Ивановна Панченко:
«Впервые увидела немцев 17 октября 1941 года. Мы с сестрой Марией пошли за сеном и увидели немцев с автоматами. Я очень испугалась. Ведь по радио говорили, что они сразу всех убивают и девочек насилуют. Я побежала домой и спряталась на чердак. Мама закричала: «Ты что это выдумала, слезай!» А во дворе уже немцы – офицеры, холёные, чистые, не то, что наши солдаты, те шли усталые и в пыли».



Иван Григорьевич Столбовский, 1932 года рождения, вспоминает:
«Немцы приехали на чёрных тяжелых ТИЗовских мотоциклах со стороны Колесниково, которые выпускались в Таганроге и отправлялись в Германию. Брат Степан, который работал на том заводе, мечтал о таком. Вообще наши были без техники, а у немцев все сидели за рулём, даже пехота. Мы до войны много чего им отправляли – продовольствие, эти же мотоциклы».

Антонины Григорьевны Шелковниковой:
«Подходит немец к русскому человеку вплотную, начинает щупать голову, проверять строение черепа – не еврей ли он или не цыган ли? Это было со мной у вокзала, и там же проверяли так и других людей. Немецкий переводчик нам объяснил, что они ненавидят цыган за их лень и воровство, а евреев за хитрость и безделье».

Вспоминает Екатерина Григорьевна Добрица:
«Через посёлок гнали пленных. И люди среди них узнали земляка. Сказали его жене, она пошла в Ново-Николаевку и взяла для мужа продукты, курицу жаренную, вдруг удасться передать. Один немец, что охранял лагерь, взял продукты, а мужа отпустил, сказал, чтоб не пускала воевать».

Иван Григорьевич Столбовский, 1932 года рождения, вспоминает:
«Наш дом стоял на окраине. Немцы оборудовали рядом зенитную батарею, в доме жил её офицер. Он хорошо говорил по-русски, украдкой давал нам суп из гороха без картошки, который ели сами офицеры, консервы, раз даже угостил шоколадкой. Часто беседовал с отцом, и, когда не слышали другие офицеры, сказал: «Нашего Гитлера и вашего Сталина надо столкнуть лбами и заставить драться вместо нас, простых людей. Пусть убивают друг друга до смерти».

Николай Иванович Жерноклёв, 1938 года рождения:
«Мы с братом были двойняшки, только он темнее, а я светлее. Немцы относились к нам хорошо, удивлялись, что мы так похожи. Один немец очень подружился с нами, подарил нам по чайной ложечке, мне под золото, а Володе под серебро, часто угощал хлебом. Он потом специально заезжал к нам раненый, без ноги, когда возвращался в Германию из-под Сталинграда. Он говорил, что кровь там течёт рекой, прямо по земле».

Надежда Петровна Саломащенко :
«Мне надоело прятаться в подвале, и я решила заночевать на кухне. Немцы же совсем не прятались, при всех бомбёжках спали в доме. У нас жили те, кто восстанавливал железную дорогу, умаются за день и спят. Налетели наши самолёты, я испугалась и побежала прятаться в подвал. Немец схватил меня за шиворот и положил на пол. Я плохое подумала, стала кричать, а тут бомбёжка закончилась. Он встал и пошёл. Мне говорят: «Он жизнь тебе спас». Если бы я дальше побежала, как раз бы под разрыв угодила».
Tags: История, война
Subscribe
Buy for 300 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments